Массовые расстрелы советских военнопленных в Германии

мифы или реальность?
 
1 2 3

E.V.

опытный
★★
Бяка> Военнопленных расстреливали все. Иногда в очень больших количествах.

Вот что нашел в комментариях по поводу Бронниц.

Otto Bräutigam, So hat es sich zugetragen. Ein Leben als Soldat und Diplomat, Würzburg 1968, page 376
 

Стр.374 на самом деле. По кр. мере в моем издании :)

"Когда в ответ на мою жалобу насчет частично плохого обращения с военнопленными красноармейцами возразили, что и с нашими пленными обращаются соответственно, что следует из сборника о зверствах по отношению к немецким солдатам, я попросил передать мне сборник. Мне удалось установить, что речь шла в целом примерно о 180 случаях, рапорты о многих из которых были очевидно поданы несколькими инстанциями, поэтому они фигурировали в сборнике по несколько раз. Я объяснил, что вовсе не желая оправдывать ни один из случаев, хочу обратить внимание на то, что общее число на фоне миллионных армий, действующих с обеих сторон, представляется мне столь малым, что с немецкой стороны его нельзя использовать в качестве повода для репрессий, которые могут привести к тому, что и Советы изменят свои прежние методы"
 
 8.08.0
+
+1
-
edit
 

E.V.

опытный
★★
Бяка> А вот это - это обыденность.
Бяка> Архивное... - Расстрел немецких военнопленных в Бронниках. 30 июня-1 июля 1941 г.
Бяка> Военнопленных расстреливали все. Иногда в очень больших количествах.

Второпях чуть не пропустил главного.
Вот вам объяснение Бронниц

"Н.Н.Рохлин
ДВА ЧАСА ВОЙНЫ
(материал в газете дан в сокращении)

Шел седьмой или восьмой день Великой Отечественной войны. После первых удачных и не совсем удачных, но каждый раз ожесточенных встречных боев в районе городов Дубно и Ровно на Западной Украине, наш 43-й отдельный разведывательный батальон 43-й танковой дивизии остановился на реке Горынь. Противник, преодолев сопротивление пограничников и войск приграничных частей Красной Армии, получил возможность колоннами продвигаться по шоссейным и проселочным дорогам, лишь временами встречая на своем пути наши преимущественно танковые или артиллерийские засады. Элемент внезапности таких встреч всегда приводил к серьезным потерям противника в живой силе и технике, наносил врагу моральный ущерб, сбивал его военную спесь и боевой дух, о чем свидетельствовали показания плененных немецких солдат. Правда, не всех: некоторые еще петушились.

Как и все предыдущие, день обещал быть солнечным и жарким. Жара давала себя почувствовать с самого утра. В то утро на командном пункте батальона оставался один наш танк с вновь сформированным экипажем в составе командира танка ефрейтора Николая Рохлина, механика-водителя сержанта Владимира Чукова и башенного стрелка красноармейца Валерия Балакирева. К машине подошел командир батальона.
- Экипаж, слушай боевой приказ!
Разложив топографическую карту на передней броне танка, командир батальона продолжал:
- Двигаться вдоль шоссе Александрия - Клевань, - комбат показал на карте маршрут движения, -до железнодорожной станции Клевань. Дорога могут быть заминированы нашими саперами или диверсионными группами противника. Поэтому двигаться на расстоянии 100 - 150 метров от шоссе, вдоль его полотна. Производить тщательный осмотр дорог, пересекающих маршрут движения. В случае обнаружения мин их не расстреливать -искать проходы, оставляя метки для ускорения обратного движения. При обратном движении -снова проверять отсутствие мин на поперечных дорогах между ранее установленными метками.

По имеющимся данным, на станции Клевань находятся наши войска, но обстановка часто меняется. Поэтому подходить к станции осторожно, скрытно. При обнаружении противника на станции или на подходе к ней - в бой вступать только в крайнем случае. По возможности определить род войск, характер и количество техники и живой силы противника, номера и опознавательные знаки на бортах машин и немедленно возвращаться в штаб. В любом случае доложить результаты разведки до 12.00. В 12.00 изменяется пропуск и отзыв. Кроме того, в 12.00 - штаб батальона меняет место своей дислокации.

Заканчивая постановку задачи, В.С.Архипов снова повторил любимые им слова великого полководца А.В.Суворова, что одна минута решает исход баталии, один час -исход кампании, один день -судьбу государства.
- Две минуты вам для изучения особенностей маршрута.
"Экзамен" по характеру маршрута мы сдали успешно. Запомнили все поперечные дороги, расположение населенных пунктов по обеим сторонам пути следования, возвышенности, овраги, лесные полосы, перелески... Еще раз повторили задачу, и комбат сообщил нам пропуск и отзыв. Все предельно ясно.

Итак, мы на марше. Что может быть проще выполнения поставленной перед нами сегодня задачи. Времени для выполнения, казалось, было достаточно: до станции Клевань около 20 километров. Это расстояние вполне можно преодолеть за один час. Столько же - на обратное движение. Чтобы прибыть для доклада к 12.00, остается еще около 20 - 25 минут: это время для сбора разведданных. Значит, можно действовать спокойно, без спешки.

На маршруте движения серьезных препятствий не встретилось. Не было и вражеских самолетов. И вот перед нами панорама железнодорожной станции Клевань. Внимательно, метр за метром осматриваю ее сквозь танковый прицел: станция безлюдна, на железнодорожных путях ни вагонов, ни паровозов... Это настораживает... Заглушили мотор... Тишина...

Разведка ведется не только визуально, но и на слух. Крики людей, лай собак, рев скота, одиночные и автоматные выстрелы свидетельствуют, что в населенном пункте противник. А здесь -тихо...

Но вот слева, со стороны солнца, появились два вражеских истребителя - мессершмитт-109. Прошли над станцией, развернулись в сторону солнца и оттуда один за другим пошли в пике. Но не на станцию... Левее... значит там наши, там мы сможем узнать обстановку. Это облегчало и ускоряло выполнение нашего задания.

Сбросив бомбы и обстреляв из пушек и пулеметов выбранные цели, истребители на бреющем полете прошли над станционными строениями и, развернувшись влево, стали круто набирать высоту. Несомненно, готовился второй заход на бомбежку. Но почему молчат наши зенитки, не слышно пулеметных, даже винтовочных выстрелов? Что там, за высокой железнодорожной насыпью?

Заглушили мотор. Прислушиваемся. В наступившей после бомбежки тишине из-за насыпи доносятся непонятные звуки: то ли это горловое пение, то ли кто-то неумело настраивает вконец расстроенную виолончель. Осматриваем местность. Оседающая после бомбардировки пыль постепенно открывает перед нами лежащие под откосом на нашей стороне насыпи догорающие остовы железнодорожных вагонов, перевернутый вверх колесами паровоз... Обстановка совершенно не ясна: если по ту сторон}' насыпи наши войска -это их бомбили фашистские самолеты, то по эту ее сторону должен быть противник... А его не видно... И почему противник не идет в наступление после авиационной подготовки?.. И что за "музыка" за насыпью?..

А стрелки часов неумолимо движутся вперед, и в голове назойливая мысль: время... время... Надо срочно принимать решение. До боли в глазах я сквозь оптический прицел танка, а Балакирев и Чуков - через смотровые щели придирчиво всматриваемся в каждый кустик, в каждый бугорок... Ошибок и промахов быть не должно. До 12.00 оставалось чуть больше часа... А еще нужно разведать, что там - за насыпью. Решай! Решай, командир! Твой доклад ждет командование! На раздумье времени не осталось...

Открыл верхний люк, выставил из него танковый шлем. Тишина... Встал на башне в полный рост, еще раз осмотрел местность: ничего подозрительного. Только -непонятные звуки... И... запахи... Отдаю приказание экипажу:

- Иду в разведку. Оставляю за себя красноармейца Балакирева. Сержант Чуков остается на месте, ведет наблюдение за обстановкой, готовит машину к обратному движению. В случае обнаружения противника -сигнализирует выстрелом из пистолета. Балакирев берет взятую нами на танк трехлинейку и прикрывает меня огнем в случае возможного нападения противника.

Вместе с Валерием карабкаемся по крутому склону насыпи. Ложимся. Поднимаем над собой танковый шлем, стараемся кашлем и свистом привлечь к себе внимание противника, возможно скрывающегося за насыпью: никакой ответной реакции...

Поднимаюсь на насыпи в полный рост и -обомлел... Стали ватными ноги... подкашиваются... Захотелось упасть, провалиться сквозь землю... Задыхаюсь... А кровь, приливая к голове, стучит в затылок тяжелым молотом, выталкивает глаза из орбит... Ужас...

Первая инстинктивная реакция - бежать! Скорее бежать отсюда... В танк... В танк... И мчаться во весь опор подальше от этой жути... В штаб... С докладом... А что докладывать? Испугался?.. Убежал?.. Сколько это длилось: наверное, не долго, но казалось, что прошла вечность...

А в голове: ...время, ...время! Одна минута решает судьбу баталии... Нас ждут! Ждут! От нашего доклада зависит судьба... Принимай решение, командир: за тебя здесь никто не решит! Собрав всю волю, прихожу в себя... Предо мной -снова ад... не простой -кромешный... Не хотелось верить своим глазам... Все казалось страшным сном...

Между частично скошенными бомбежками деревьями когда-то зеленой прирельсовой полосы на носилках и без них, прямо на траве, засыпанные землей и пылью, заваленные ветками и стволами деревьев, разбросанных очередной бомбежкой, лежали тяжело раненые наши бойцы - красноармейцы, сержанты, командиры, политработники... Не один... Не два... Не сто... Много... Много сотен... Это их мольбы о помощи, проклятья, ругань, стоны, молитвы, слившиеся воедино, доносились до нас из-за насыпи. Среди раненых бойцов мог быть и лучший друг моего детства Миша (Михаил Матвеевич) Глазов. Он служил в пехоте именно в этих краях - в г.Луцке - и, как и я, должен был демобилизоваться летом или осенью... Но тут... война... Эх, Миша, Миша!..

Между лежащих рядами раненых, не обращая на нас внимания, со шприцами в руках и сумками с красными крестами, перемещались занятые своими профессиональными делами медицинские работники: две женщины, а вдали -мужчина, наверное, врач. Подбежал к ближайшей из них: два кубика на петлицах -военфельдшер. Представился, рассказал о своей задаче. Попросил рассказать, что случилось. Устремив вдаль поверх моего плеча усталый невидящий взгляд, чуть прикрыв бессонные глаза, девушка, как бы вспоминая, начала свой рассказ.

- На подходе к станции Клевань в позапрошлую ночь фашистские самолеты разбомбили санитарный эшелон с тяжело ранеными бойцами. Силами уцелевшей после бомбардировки части медицинского и обслуживающего персонала произведена эвакуация раненых в прирельсовую посадку. На рассвете к месту катастрофы подошел еще один эшелон с ранеными. Так как дальнейшее продвижение по железной дороге оказалось невозможным, было принято решение перенести в посадку раненых из второго эшелона. Несмотря на четко видимые огромные полотнища с красными крестами, разложенные по обеим сторонам посадки, бомбардировки и обстрелы из пушек и пулеметов продолжаются регулярно через каждые два часа. Днем и ночью. Погиб почти весь персонал - санитары, фельдшеры, медицинские сестры, врачи, повара. Полностью сгорели медикаменты и продовольствие. Раненые не получают пищу более суток. Некому оказывать им элементарную помощь.

Для чего на плечах пустые санитарные сумки, а в руках шприцы? Это психотерапия: даже простое прикосновение иглой к телу вызывало у больных чувство облегчения: нас не забыли...

Поблагодарив медсестру за информацию, я обещал немедленно все доложить командованию. Как сумел -ободрил. И -бегом к танку! Бывают, оказывается, необъяснимые явления: молнией мелькнуло что-то перед моим лицом. Обернулся: как два ярких, почему-то голубых луча прожектора осветили меня и... погасли. А за ними... полные мольбы глаза лежащего на земле юноши, почти мальчика, голубые-голубые, как у Миши. Они ярко контрастировали с этой ужасной обстановкой. Губы юноши что-то шептали... Я опустился на колени, согнал с его лица и ран назойливых мух... Он не мог этого сделать: у него не было рук... и ног -тоже... не было... Смахнул пыль с его лица: нет -не Миша. Но от этого не легче... Приблизил, почти прижался ухом к его пересохшим губам... И тут поразил меня третий моральный удар... Юноша чуть слышно умолял: "Братишка, пристрели!.."

Как ушат ледяной воды, внезапно вылитый за шиворот, сакраментальные слова юноши привели меня в чувство: вскочил, выпрямился во весь рост и, что есть силы, командирским голосом заорал:

- Ребята! Герои! Держитесь! Я - танкист. Разведчик. Имею задачу определить местоположение противника. Мой танк ожидает меня здесь, за насыпью. Противника поблизости нет. Через час я буду в штабе. Доложу обстановку. Командование не оставит вас в беде. Вы стойко сражались на фронте! Вы - герои! Держитесь, ребятки! Держитесь, дорогие!

Но... время! Время! До 12.00 остался один час. Надо спешить... Бегом направился к танку. От всего перенесенного я обалдел. Казалось, трех моральных ударов за считанные минуты было достаточно. Так, нет же: кто-то запел "Интернационал"...

Мне, военнослужащему Красной Армии, услышав исполняемый на последнем дыхании красивым баритоном Государственный Гимн нашей страны, вытянуться бы в струнку, приложить руку к краю пилотки, отдавая честь своей Родине, и замереть так, пока звучит Гимн, подойти к исполнителю, обнять, расцеловать его... ободрить... хотя бы запомнить его фамилию... А я... что есть духу, без оглядки, скачу к насыпи, карабкаюсь по ее склону наверх... ухожу... драпаю... Хорош же ты, солдат, оставляющий в беде своих братьев по оружию... До сих пор, вот уже более шестидесяти лет, я с чувством угрызения совести бледнею и краснею, вспоминая этот эпизод -те всего несколько десятков метров своего "боевого пути" по длинным дорогам Великой Отечественной войны. Кто же мог в те минуты знать, что я выполняю боевой приказ... А в ушах, перебивая все другие ощущения, звучат напутственные слова комбата: "...одна минута решает судьбу баталии..." А, может быть, и судьбу тех, кого я оставляю за своей спиной...

Поднимая за собой тучи пыли, несется танк туда, где нас ждут, где без нашего доклада, наверное, не могут принять очередное важное решение. Механик-водитель Чуков выжимает из техники все возможное...

Мы с Валерием, высунувшись из люков почти по пояс, болтаемся поверх башни в разные стороны, наблюдаем за воздухом и окружающей местностью. А из головы не выходит жуткая картина только что пережитого...

Вдруг... закрутился танк на месте... Еще не легче -соскочила гусеница... В другое время это не беда: пять-семь минут -и все в порядке. А теперь, когда в нашем распоряжении считанные минуты, это - чрезвычайное происшествие - yгроза выполнению боевого приказа... И снова в голове: "...минута решает судьбу баталии..."

Мигом выскакиваем из танка, подтаскиваем к нему свалившуюся гусеницу. И тут... просвистели поверх голов пули кем-то выпущенной в нашу сторону пулеметной очереди... Это стрелял мотоциклист. Не наш: в немецкой каске, в не нашей форме -фашист. От стоял, оседлав мотоцикл, в каких-нибудь двухстах метрах позади нас на гребне бугра и, чтобы мы обратили на него внимание, пустил пулеметную очередь над нашими головами. Он махал нам руками, предлагая к нему подойти.

Я мигом очутился в башне: вот когда пригодилась практика посадки и высадки из танка, так нелюбимая нами в мирное время, казавшаяся издевательством над солдатом, но благодаря настойчивости наших командиров доведенная до установленного норматива -шести секунд. За эти секунды ни один снайпер не успеет сделать прицельного выстрела. Много пота пролили мы, отрабатывая эту задачу, зато теперь - это жизнь.

"Приглашение" фашиста сдаться в плен не осталось без внимания. Пока я, готовясь ответить огнем, разворачивал башню в его сторону, Чуков и Балакирев сообщили фашисту наше решение, помахав кулаком правой руки, предварительно обхватив ее левой повыше локтя: вот тебе, гадина!

Готовый открыть огонь, мотоциклиста я не обнаружил.

- Где он? -кричу из башни.

- Развернулся и исчез за бугром.

Врешь, милый. Никуда ты не уйдешь. Все равно появишься: захватить танк, пусть даже с мертвым экипажем - разве это не заманчиво для тебя?

И он появился, но уже левее, как раз в поле зрения моего прицела. Осталось только чуть-чуть подвернуть башню и нажать педаль. Не знаю, как он сам, но мотоцикл вспыхнул моментально. Это удача!

Наверное, мы перекрыли все временные нормативы надевания гусеницы, и наш танк снова в движении. Спешим.

Возня с гусеницей и дуэль с вражеским пулеметчиком отвлекли нас от тяжелых мыслей о только что пережитой трагедии. Теперь они снова вернулись. И вдруг... внезапная догадка! Мотоциклист... мотоциклист!!! Да! Мы его уничтожили... Но ведь это не все... Кто-кто, а мы, разведчики, должны знать и знаем, что одиночный мотоциклист - это разведка: за мотоциклистом на расстоянии зрительной связи следует разведдозор, за ним - разведотряд и далее - основная колонна противника. Враг идет следом за нами, не встречая сопротивления. Судя по времени, он уже на подходе к станции или на самой станции Клевань... Враг - у нас "на хвосте".

На шоссе, вдоль полотна которого на заданном расстоянии по пашне двигался наш танк, появился мотоциклист. Но не с вражеской -с нашей стороны. Мы его узнали еще издали: это, конечно, Леха (Алексей Иванович) Молдован, наш разведчик, в неизменном своем всегда покрытом густым слоем пыли комбинезоне и танковом шлеме. Он машет нам обеими руками, как пропеллером, призывает ускорить и без того быстрое движение. Комбат послал Леху встретить нас, показать, что для ускорения движения можно выехать на шоссе.

- Доклад комбату был по-военному кратким. Всего несколько фраз. Без эмоций. Эмоции были потом...

Комбат объявил нам благодарность за службу, и всегда мужественное лицо его стало суровым.

По-прежнему в безоблачном небе ярко светило достигшее зенита солнце... Пошла вторая половина седьмого или восьмого дня Великой Отечественной войны..."

Именно Клевань была исходной позицией для бойцов 20тд во время их атаки на Бронники. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь.
 


История одного кладбища
 8.08.0
+
-2
-
edit
 

Бяка

имитатор знатока

E.V.> Вот вам объяснение Бронниц
E.V.> История одного кладбища

Обьяснить можно что угодно.

Расстрелы военнопленных - весьма распространённое явление у всех воюющих сторон. И народу при этом погибло не мало.
Но обьявлять эти расстрелы массовыми, а я нашёл в сети инфу о расстрелах более 500 военнопленных, за раз ( это я о расстрелянных немцах, которых, априори, по пропаганде,в плену массово не расстреливали), никак нельзя. Просто меркнет это в сравнении с расстрелами гражданских.
Более того. Расстрел гражданских лиц был тщательно спланирован и применялся исключительно в целях уничтожения этих лиц. Часть военнопленных тоже перешла в эту категорию, комиссары, евреи. Ни их было мало, в сравнении с гражданскими.
С военнопленными такого не было. Небыло специально подготовленных акций по их уничтожению расстрелом.
Это небыло человеколюбием немцев. Военнопленных собирались уничтожить с пользой для рейха. Работой на истощение. С чем успешно справились. Основная масса умерла от истощения и болезней.

То, что так много погибло в первый год - это банальная неподготовленность к получению такого количества пленных в период, когда война не закончена. Основная причина гибели, при этом, голод, холод, болезни, голод. А не пуля. Пулю надо было ещё "заслужить". Она враз прекращала мучения.

В последующие годы смертность в лагерях уменьшилась. И тоже не по причине, что немцы стали лапочками. Ничуть. Они просто получили техническую возможность извлекать из каждого максимум пользы.

Лагеря уничтожения - это другая тема. Там цели работы с заключёнными были иные. Но и там расстрел не прижился. Затратный это метод, в сравнении с газовыми камерами.
 39.0.2171.9539.0.2171.95
+
-1
-
edit
 

Бяка

имитатор знатока

E.V.>Красноармейцы исполнили свой святой воинский долг - не допустить, чтобы эти немцы топтали нашу родную землю.

Для этого они раздели и связали пленных солдат противника и расстреляли.

В данном случае, примерно 180 человек. Если это святой долг - то почему не уничтожили всех пленных? Может причина не в сятом долге?

Андрей из Канады гораздо меньшие расстрелы относил к массовым. И доказывал, что СССР так не поступал.
 39.0.2171.9539.0.2171.95
RU энди #31.12.2014 21:15  @Бяка#31.12.2014 18:17
+
+2
-
edit
 

энди

двумерный
★★
☠☠☠☠
Бяка> Для этого они раздели и связали пленных солдат противника и расстреляли.
Нефинг к нам приходить.
 39.0.2171.9539.0.2171.95
+
+4
-
edit
 

E.V.

опытный
★★
E.V.>> Вот вам объяснение Бронниц
E.V.>> История одного кладбища
Бяка> Обьяснить можно что угодно.
Бяка> Расстрелы военнопленных - весьма распространённое явление у всех воюющих сторон. И народу при этом погибло не мало.
Бяка> Но обьявлять эти расстрелы массовыми, а я нашёл в сети инфу о расстрелах более 500 военнопленных,

Свинья грязи найдет!
 8.08.0
+
+2
-
edit
 

tramp_

дёгтевозик


Расы же делились нацистами на «высшие» (способные к творчеству и к «поддержанию порядка») и «низшие», «неполноценные» (к творчеству и «поддержанию порядка» неспособные). «Высшей расой» признавалась «нордическая» — высокие светлокожие голубоглазые блондины, ниже в расовой иерархии стояли восточно-балтийская, динарская и иные подрасы «белой» (европеоидной) расы, которые уже не отличались высоким ростом, светлым цветом волос или глаз, еще ниже — метисы с другими расами, а в самом низу — представители «черной» и «желтой» рас, т. е. негроиды и монголоиды, которых, собственно, нацисты не признавали за людей, называя «недочеловеками» (Untermensch).
Эта иерархия была дополнительно усложнена тем, что славянские народы (европеоиды) были также приравнены к «недочеловекам». Свидетельствует Г. Сатиров, находившийся в тюрьме гестапо в 1944 г.: «В тюрьме полностью соблюден принцип расовой сегрегации. Здесь в одну камеру никогда не сажают немца и голландца, голландца и француза, француза и русского. По признаку чистоты нордической крови заключенные делятся на четыре категории: первая — немцы (высшая раса, иберменши), вторая — голландцы, датчане, норвежцы (хотя и чистая нордическая раса, но не иберменши), третья — французы, бельгийцы, итальянцы (полунордическая раса), четвертая — русские, поляки, чехи (лишьследы нордической крови, в массе — унтерменши)».[164]
В подтверждение правоты этих воспоминаний об отношении немцев к славянам можно процитировать и вполне официальное заявление рейхсфюрера СС Гиммлера, сделанное в речи перед офицерами СС в Познани 4 октября 1943 г.: «Славяне — это смесь народов из низших рас с вкраплениями нордической крови, не способная к поддержанию порядка и к самоуправлению».[165]
Да и вполне европейцев — французов — нацистская пропаганда совершенно официально третировала; так, 30 мая 1940 г. нацистский официоз, газета «Фелькишер беобахтер», назвала французов «выродившимися, негроидизированными, испорченными». Так что действительно, нацисты их считали уже изрядно утратившими «чистоту арийской расы», соответственно (смотря с какой стороны — как с известным примером о стакане, который наполовину пуст или наполовину полон) называли их «полунордическими» (т. е. еще «наполовину арийцами») или «негроидизированными» (т. е. уже «наполовину неграми»).
Этому разделению в мировоззрении нацистов придавалось почти религиозное значение — «арийцы» олицетворяли собой все лучшее и светлое, с «низшими расами» связывалось все самое темное и мрачное, хаос и разрушение… Вся история виделась нацистами как вечная борьба «высших» и «низших» рас.
Гиммлер в речи 13 июля 1941 г. перед эсэсовцами группы «Север», отправлявшимися на Восточный фронт, так охарактеризовал начатую против советских «недочеловеков» войну: «Это война идеологий и борьба рас. На одной стороне стоит национал-социализм: идеология, основанная на ценностях нашей германской, нордической крови. Стоит мир, каким мы его хотим видеть: прекрасный, упорядоченный, справедливый в социальном отношении, мир, который, может быть, еще страдает некоторыми недостатками, но в целом счастливый, прекрасный мир, наполненный культурой, каким как раз и является Германия. На другой стороне стоит 180-миллионный народ, мешанина рас, чьи имена непроизносимы и чья физическая сущность такова, что единственное, что с ними можно сделать, — это расстреливать без всякой жалости и милосердия. Этих животных, которые подвергают пыткам и жестокому обращению каждого пленного с нашей стороны, которые не оказывают врачебной помощи захваченным ими нашим раненым, как это делают порядочные солдаты, вы увидите их сами. Этих людей объединили евреи одной религией, одной идеологией, именуемой большевизмом, с задачей: имея теперь Россию, наполовину [расположенную] в Азии, частично в Европе, сокрушить Германию и весь мир.
Когда вы, друзья мои, сражаетесь на Востоке, вы продолжаете ту же борьбу против того же недочеловечества, против тех же низших рас, которые когда-то выступали под именем гуннов, позднее — 1000 лет назад во времена королей Генриха и Оттона I, — под именем венгров, а впоследствии под именем татар; затем они явились снова под именем Чингисхана и монголов. Сегодня они называются русскими под политическим знаменем большевизма».[166]
Все культурные достижения человечества связывались исключительно с творческими способностями арийской расы.
Гитлер так писал об этом в «Mein Kampf»: «Ариец является Прометеем человечества. Его ясная голова была одарена божьей искрой гения, ему дано было возжечь первые огоньки человеческого разума, ему первому удалось бросить яркий луч света в темную ночь загадок природы и показать человеку дорогу к культуре, научив его таинству господства над всеми остальными живыми существами на этой земле. Попробуйте устранить роль арийской расы на будущие времена, и, быть может, уже всего через несколько тысячелетий земля опять будет погружена во мрак, человеческая культура погибнет и мир опустеет».[167]
(Такие же мрачные перспективы спустя почти двадцать лет рисовал и Гиммлер, говоря о «жизненной борьбе против Азии. Это был бы страшный день, если бы германцы не выстояли в ней. Это был бы конец красоты и культуры, творческой силы Земли».[168])
Продолжу начатую цитату из «Mein Kampf»: «Если мы разделим все человечество на три группы: 1) основателей культуры, 2) носителей культуры и 3) разрушителей культуры, то представителями первых двух групп будут, пожалуй, только одни арийцы. Именно арийцы создали, так сказать, фундамент и стены всех человеческих творений. Другие народы наложили свой отпечаток только на внешнюю форму и окраску. Все основные планы человеческого прогресса, все самые большие камни, необходимые для постройки, — все это дал ариец. Другим расам принадлежало только выполнение планов».[169]
Тут в ясной форме выражен и вывод из этой концепции — раз эти «неарийские» народы не способны сами ничего создать, то они нуждаются в управлении «арийцами»… В уже процитированной речи Гиммлера прямо заявлялось: «Славянин никогда не был способен сконструировать что-либо». «Этот низкопробный людской сброд, славяне, сегодня столь же не способны поддерживать порядок, как не были способны 700 или 800 лет назад, когда они призывали варягов, когда они приглашали Рюриков».[170] Об этом же, слово в слово, говорится в изданных перед нападением на СССР другим нацистским ведомством инструкциях для немецких оккупационных чиновников: «Наша страна велика и обильна, а порядка в ней нет, приходите и владейте нами». Это изречение появилось уже в самом начале образования русского государства, когда русские звали норманнов приходить и управлять ими. Эта установка красной нитью проходит через все периоды истории русского государства: господство монголов, господство поляков и литовцев, самодержавие царей и господство немцев, вплоть до Ленина и Сталина. Русские всегда хотят быть массой, которой управляют. Так они воспримут и приход немцев, ибо этот приход отвечает их желанию: «приходите и владейте нами».[171]
Одним из творцов «расового мифа» был заместитель фюрера по идеологии Альфред Розенберг, автор книги «Миф 20 века» (1930 г.); по оценке советских историков это «один из краеугольных камней нацистского идеологического государства».[172] Они отмечают и то, что эта книга имела (в отличие от довольно нудной книги Гитлера) популярность и воздействие на читателей: «Майн кампф» в торжественных случаях (включая свадьбы!) вручали как подарок. А Розенберга покупали для чтения. К 1935 г. было издано 273 тысячи ее экземпляров, к 1943 г. — миллион: «неслыханный тираж по тем временам!»[173]
 

МИФ РАСЫ - Расовые мифы нацизма. Врага надо знать!

Автор: Родионов Владимир, МИФ РАСЫ - Расовые мифы нацизма. Врага надо знать!, Жанр: научно-историческая, Издание: 2010 г. // www.e-reading.link
 
 39.0.2171.9539.0.2171.95
+
+2 (+3/-1)
-
edit
 

AXT

инженер вольнодумец

Вот поэтому я и считаю запрет этой книги страшной ошибкой. Как по мне, надо в школе заставлять читать абзац про метод сортировки людей, а потом заставлять сортировать себя по методу Гитлера.
После этого сообщить, что у нас общество равных прав, и унтерменшей в нём нет.
Для закрепления спросить, а какое общество ему больше нравится? Ответ обосновать.
 13.0.782.22013.0.782.220
+
-3
-
edit
 

Бяка

имитатор знатока

Бяка>> Но обьявлять эти расстрелы массовыми, а я нашёл в сети инфу о расстрелах более 500 военнопленных,
E.V.> Свинья грязи найдет!

В данном случае, это не их грязь.
 39.0.2171.9539.0.2171.95
DE Бяка #09.01.2015 20:14  @энди#31.12.2014 21:15
+
-3
-
edit
 

Бяка

имитатор знатока

Бяка>> Для этого они раздели и связали пленных солдат противника и расстреляли.
энди> Нефинг к нам приходить.

А как же светлый образ советского человека?
 39.0.2171.9539.0.2171.95

Последние действия над темой
1 2 3

в начало страницы | новое
 
Поиск
Настройки
Твиттер сайта
Статистика
Рейтинг@Mail.ru