[image]

Интервенция на Дальнем востоке

 
1 2 3

sas70

аксакал

SarBMC> Вообще-то это Шостакович...
Mea culpa , mea maxima culpa
Мдя ..Был не прав
   55

SarBMC

опытный

sas70> Мдя ..Был не прав
Бывает...
   69.0.3497.10069.0.3497.100

sas70

аксакал

SarBMC> Бывает...
Угу.
Но всё же "белые каски" и глыбищи российской культуры..И "Белые каски" относительно КОГО?
Большевиков? Или старого доброго режима?
   55
+
+1
-
edit
 

DustyFox

аксакал
★★

sas70>> Рахманинов это ведь и "Блокадная симфония"
SarBMC> Вообще-то это Шостакович...

Не обращай внимания. Для сабжа это закономерно.
   62.062.0
RU Виктор Банев #06.10.2018 09:26  @sas70#05.10.2018 18:29
+
+2
-
edit
 
SarBMC>> Вообще-то это Шостакович...
sas70> Mea culpa , mea maxima culpa
sas70> Мдя ..Был не прав
Да и не "блокадная" вовсе, поскольку в основном была написана в 30-е годы. В 1940-м ДД ее уже демонстрировал в узком кругу своих учеников. И премьеры в блокадной Ленинградской Филармонии никогда не было - премьера была в Куйбышеве. Потом - исполнение в Москве. А именно Оркестр Ленинградской Филармонии под управлением Мравинского впервые исполнил ее в Новосибирске. Потом в Лондоне ее исполнили, не помню кто, а Тосканини дирижировал её в Америке весной в 1942-м. Т.е. В Америке она была исполнена на полгода раньше, чем в Ленинграде. Потому что только в АВГУСТЕ 42-го ее махал впервые в Ленинграде Эльясберг, а не Мравинский, о чем свидетельствует мемориальная доска на здании Филармонии: "(9 августа 1942г....и т.д."). И по замыслу ДД она была "Ленинградская", и посвящена жертвам репрессий. Но ДД именно так её обозначил, и флейтовая тема - не тема фашистского нашествия, а ДД указывал ее как антитоталитарную. Об этом и Андронников писал.
Эти легенды насчет ее "блокадности" оставьте уже....
Хотя, легенда красивая, и тема мощная. Но, согласитесь, говорить о "замерзающих музыкантах"(как это у нас принято) в жарком августе - это легкомысленно, по крайней мере. В среде ленинградской интеллигенции - уж точно.
   1818
Это сообщение редактировалось 06.10.2018 в 09:52
LT Bredonosec #11.01.2019 22:12
+
-
edit
 
О зверствах японцев на оккупированном Сахалине. (отрывок из книги "Каторга" автор В.Пикуль)

Судьба богатого села Владимировка не изгладилась даже памяти поколений, и престарелые колхозники уже нового — советского Сахалина! — со слезами на глазах вспоминали:

— Наши отцы и матери не были ни каторжными, ни ссыльнопоселенными. Они искали на Сахалине лучшей доли и сытости. Когда японцы пришли, у нас тут двести дворов уже было. Школа своя была, церковь, мельница, даже молочная ферма. Самураи все разорили, все разграбили, подмели дочиста. Вредители они: где швейную машинку увидит, ведь он, гад, по винтикам ее раскрутит; а все винтики по улице раскидает. Чтобы устрашить нас и заставить русских уйти с Сахалина, враги весь урожай на корню сожгли, леса вокруг повалили. А двести наших, владимирских, мужиков да баб увели в падь за озером. Когда отыскали их, у всех голов не было… Тут мы, которые остались живы, сразу и побежали. Умирать такой смертью кому охота?..

Трагедия острова определилась. На гиляцких лодках, пешком или на вьючных лошадях, неся на себе детишек, через горы и непролазные болота в Александровск стали выбираться беженцы с Южного Сахалина, и поначалу никто не хотел верить их чудовищным рассказам о самурайских зверствах:

— Они всех убивают. От них даже малым ребятам нет пощады. И ведь какие нехристи! Сначала конфетку даст, по головке погладит, а потом… потом головой об стенку. Мы все бросили, что наживали, только бы живыми остаться…

Беженцы говорили правду. Когда раньше в окрестностях Порт-Артура или Мукдена находили тела русских воинов, изувеченных пытками, японцы говорили, что это дело рук хунхузов китайской императрицы Цыси. Но на Сахалине никогда не было хунхузов, теперь жители острова увидели подлинный облик самурая. Именно здесь, на русской земле, японцы решили беречь патроны: военных или дружинников, попавших в плен, они пронзали винтовочными тесаками, а местным жителям отрубали головы саблями, как палачи. По словам ссыльного политкаторжанина Кукуниана, только в первые дни нашествия они обезглавили две тысячи крестьян. Японская военщина истребляла беззащитных людей, когда их дипломаты, источая сладчайшие улыбки перед Рузвельтом, рассуждали о своем стремлении к миру с Россией!

Генерал-майор юстиции Кушелев сказал Ляпишеву:

— Наша беда, что на Сахалине никогда не было иностранных корреспондентов. Если бы они были, как в Порт-Артуре или Маньчжурии, тогда самураи, боясь международной гласности, не посмели бы зверствовать. Вот, Михаил Николаевич, почитайте, что пишет наш военный обозреватель Вожин…

Вожин писал, что солдаты «японских войск перепугали даже иностранных военных агентов, сидевших в японских штабах. В европейских газетах они признавали, что таких солдат в Европе нет…». А вот что писал он о нашем русском солдате: «Сыщутся средь нас миллионы, сильных не муштрою и фанатизмом, а исключительно сознательной верой в свои идеалы, сильных именно беззаветной любовью к своей великой Родине!»
.....................................................
Шум речной воды усыплял, хотелось лечь.

— Сколько ж можно еще таскаться? — спрашивали матросы.

— Может, и выйдем на Быкова.

— А где он, отряд-то евонный?

— Не просто ж так ведут. Наверное, знают.

— Откуда им знать-то? Сами плутают…

Капитан Таиров забрался с офицерами на горушку, оглядываясь по сторонам, и скоро из цепи охранения послышалась учащенная пальба. Не успели дружинники опомниться, как японцы открыли по ним огонь со всех сторон сразу.

— Окружают… окружили! — раздались крики.

Архип Макаренко вспоминал: «Мы отбивались всеми силами, но через полчаса мы имели уже много потерь и стали ослабевать. К японцам же еще подошли подкрепления, так что их стало сотни четыре, если не больше». Матросы в ряд с дружинниками палили из берданок, но патроны им были выданы еще старинные, начиненные дымным порохом, и струи дыма, плававшие над травой, сразу называли японцам цель — для верных поражений. Увидев себя в кольце врагов, люди стали метаться, иные вскакивали, чтобы бежать, но тут же падали, остальные ползали возле тел погибших товарищей, вжимаясь в землю. Таиров, по-прежнему стоя на пригорке, вдруг стал размахивать полотенцем, крича:

— Эй, япона… аната! Кончай стрелять…

В бое возникла пауза, во время которой Архип метнулся в заросли малинника. Через просветы в листве наблюдал, что будет дальше. Он видел, как японцы атаковали горушку, быстро переколов штыками пытавшихся бежать, а Таирова с офицерами согнали с пригорка вниз. Наступило затишье, и, кажется, оно длилось долго. Макаренко не покидал своего укрытия, боясь, что снова начнется стрельба. По его словам, в траве и по кустам затаились еще около сотни русских. Наконец откуда-то из лощины послышался призывающий голос Таирова:

— Мои боевые друзья! Мне ли обманывать вас? Я говорю вам сущую правду… Идите сюда! Ко мне. Не бойтесь.

После томительных раздумий дружинники поднимались и шли на голос офицера. Макаренко заметил, что, поверив Таирову, поднялись с земли и матросы. Таиров продолжал взывать из лощины, чтобы ничего не боялись, Чтобы все без страха собирались к нему. Наверное, он сумел выманить большую часть отряда, теперь заодно с ним друзей окликали другие голоса:

— Ванюшка, здесь японцы веселые! Добрые…

Макаренко слышал и призывы своих матросов:

— Архип, не бойся… Архип, иди к нам!

Потом над поляной недавнего боя нависла вязкая, гнетущая тишина, и Архип сел под кустом, жадно поедая сочные ягоды малины. Из кустов выполз к нему пожилой дружинник.

— Ты чего? — сначала испугался Архип.

— Я не поверил. Остался.

— Я тоже. Ты из каких таких будешь?

— Я-то? Мы тамбовские.

— По убивству? За воровство? Али как иначе?

— Не. Я из «аграрников». Поселенец.

— Выходит, по науке на Сахалин закатился…

Дальше они пошли вдвоем, шли двенадцать верст лесом, пока не выбрались на луговину с грудами мертвецов. Это были дружинники. Средь них Макаренко обнаружил и своих матросов, голоса которых еще звучали в его ушах: «Архип, не бойся… Архип, иди к нам!» Позже он вспоминал: «У всех на глазах убитых из тряпок были сделаны повязки, а одежда и тела порезаны и исколоты японскими штыками». Случайно наткнулись и на тело капитана Таирова, который «лежал несколько в стороне от других, изрубленный на куски, а рядом с ним валялся обезглавленный труп прапорщика Хныкина… мы с моим спутником горько-горько плакали над (телами дружины», переставшей существовать.) — Уйдем отселе, — звал матроса «аграрник».

Питаясь ягодами и рыбой, которую ловили в Найбе руками, как первобытные дикари, они шли две недели подряд, но в селе Отрадна уже были японцы. Пришлось миновать село и углубиться в тайгу, где им встретилась убогая деревенька.

Ну, — радовались, — здесь-то японца нету…

Староста сказал, что японцы у них уже побывали: «Пять русских, в том числе и фельдшер, обессиленные голодом, пришли и сдались японцам, те преспокойно связали им руки, завязали глаза и, выведя их к реке, так же спокойно перекололи всех пятерых, трупы бедняг и теперь валяются в яме».

— Можете оставаться, — закончил рассказ староста.

— Я… останусь, — решил «аграрник».

— А я буду искать своих, — ответил Архип.

Через несколько дней к бивуаку отряда Быкова выбрался из тайги не человек, а какое-то звероподобное существо; это был Архип Макаренко, заросший седой бородищей, весь облепленный комарьем, укусов которых он уже не замечал.

— Все погибли, — сказал он. — Один я остался. А больше никого. Так примите меня, люди добрые… сироту!

Кажется, он повредился в уме, его преследовали кошмары. Он часто замирал с открытым ртом, прислушиваясь, как из чащоб Сахалина его подзывают к себе голоса мертвецов.

"КАТОРГА" В.Пикуль.pdf

"КАТОРГА" В.Пикуль.pdf  "КАТОРГА" В.Пикуль.pdf  "КАТОРГА" В.Пикуль.pdf  //  vk.com
 
   26.026.0
Последние действия над темой
1 2 3

в начало страницы | новое
 
Поиск
Настройки
Твиттер сайта
Статистика
Рейтинг@Mail.ru