[image]

Разведчики и шпионы

Теги:история
 
LT Bredonosec #16.10.2014 02:19
+
-
edit
 
попалась подборка разведчиков (-дчиц), добывавших инфу с помощью секса

Шпионаж через постель

Танцовщица, «подсадная утка», оперный певец-гей и другие разведчики, добывавшие информацию с помощью секса // rusplt.ru
 

Шпионаж через постель

Ши Пейпу, около 1965 года. Фото: AP
Танцовщица, «подсадная утка», оперный певец-гей и другие разведчики, добывавшие информацию с помощью секса

15 октября 1917 года французские военные расстреляли за шпионаж в пользу Германии голландскую исполнительницу восточных танцев Мату Хари. «Русская планета» рассказывает об агентах, которые добывали информацию, играя на слабостях противоположного пола.

Мата Хари

Маргарета Гертруда Зелле родилась в богатой, но позже разорившейся семье и в 18 лет вышла замуж за капитана голландской армии Рудольфа МакЛеода, который был вдвое старше нее. Супруги переехали в голландскую Ост-Индию на остров Ява, но их брак оказался неудачным. В 1903 году они вернулись в Нидерланды и развелись. На острове Зелле Маргарета научилась исполнять восточные танцы, и теперь решила использовать свое умение, чтобы заработать на жизнь.

Она взяла себе псевдоним Мата Хари, что по-малайзийски значит «солнце», и отправилась в Париж. Во французской столице был большой спрос на экзотику, и танцовщица, выдававшая себя за индуистскую принцессу, сразу стала пользоваться бешеным успехом. Во время своих выступлений Мата Хари постепенно сбрасывала с себя одежду, оставаясь только в расшитом драгоценными камнями лифе и украшениях на руках и голове. На представлениях Маты Хари присутствовали послы Японии и Германии, а среди ее любовников были богатые и знатные люди. В 1906 году ее пригласили работать в Вену, затем в Монте-Карло, а в конце 1911 года танцовщицу ангажировал миланский оперный театр «Ла Скала».

Весной 1914 года Мата Хари подписала контракт с берлинским театром «Метрополь», но в июле началась Первая мировая война. Это помешало танцовщице вернуться в Париж, и ей пришлось ехать в родные Нидерланды, где у нее не было ни привычной роскоши, ни богатых любовников. Мата Хари грустила недолго: скоро она нашла себе очередного банкира, знакомство с которым в конце концов привело ее к германской секретной службе.

Мата Хари в день ее ареста, 1917 год

Танцовщице предложили крупную сумму за выполнение заданий, и после некоторых раздумий она согласилась. Через два года она согласилась шпионить и в пользу Франции.

До сих пор нет однозначной оценки деятельности Маты Хари в качестве шпиона. Кто-то считает, что переданные ей сведения о расположении французских войск несколько раз помогали немцам одержать победу в сражениях. По другой версии, она восприняла договор с германской разведкой легкомысленно, игнорировала полученные инструкции и продолжала жить своей жизнью. Позднее, оправдываясь перед судом, танцовщица говорила, что получала от немецких и французских офицеров не плату за информацию, а подарки, так как она была их любовницей.

Утром 13 февраля 1917 года полицейские арестовали Мату Хари в номере парижского отеля. Присяжные приговорили ее к смертной казни. 15 октября танцовщицу вывели на расстрел на военном полигоне в Венсане. Она встретила смерть с высоко поднятой головой, отказавшись надевать повязку на глаза.

Кристин Чилвер

Со времен Второй мировой войны в Великобритании была популярна история о молодой красивой блондинке с кодовым именем Фифи, которая работала на британскую разведку. Ее задачей было не выведывание тайн иностранных государств, а проверка собственных агентов-стажеров на прочность. Выдавая себя за французскую журналистку, она знакомилась с молодыми людьми, вступала с ними в разговор, а затем за выпивкой подвергала их допросу. После этого Фифи составляла отчет о надежности сотрудника и его пригодности к работе за границей. Перед чарами 22-летней разведчицы ломались многие стажеры вне зависимости от того, насколько хороши были отзывы начальства о них.

Британские секретные службы долго отрицали правдивость этой истории и называли ее мифом, но недавно настоящее имя легендарной Фифи было рассекречено. Ей оказалась латвийка Кристин Чилвер, которую мать родила в Лондоне, но затем увезла воспитывать к себе на родину. Чилвер училась в Сорбонне и на момент начала войны проходила стажировку в Безансоне. В 1941 году она бежала в Англию, по дороге туда познакомившись со служащим ВВС Великобритании. Он заподозрил в своей новой знакомой немецкого агента, но проверка Управления специальных операций (УСО) показала, что Чилвер не испытывает симпатий к Германии и при этом подходит для подготовки из нее агента.

В 1942 году латвийка приступила к работе. В ее обязанности были посвящены только три человека. Агенты-стажеры отправлялись на 96-часовые задания недалеко от Британии, а Чилвер ехала вслед и тестировала их. В инструкциях девушки было указано место, где она должна встретиться с очередным новичком, а также его отличительные признаки.

Кристин Чилвер. Фото: Paul Tonge

После ухода из разведки Чилвер поселилась в городе Лидни, графство Глостершир, и посвятила себя садоводству и защите животных. В 2001 году она открыла приют для животных Dzīvnieku draugs в Риге.

Шерил Бен Тов

В 1986 году на контакт с британской газетой The Sunday Times вышел израильский техник-ядерщик Мордехай Вануну. Предыдущие десять лет он работал в засекреченном Ядерном исследовательском центре в Димоне и теперь утверждал, что Израиль разработал ядерное оружие. Это заявление резко расходилось с официальной линией страны, которая отрицала наличие у нее ядерной программы, но у Вануну были доказательства — несколько десятков фотографий внутренних помещений исследовательского центра, включая лаборатории, оборудование для производства плутония и части самого ядерного оружия.

Для публикации фотографий The Sunday Times должна была проверить все факты. Однако когда британские журналисты обратились к израильским коллегам с просьбой узнать, работал ли на предприятии человек по имени Мордехай Вануну, техником заинтересовалась израильская разведка. Вануну еще в начале года покинул Израиль и путешествовал по миру, а теперь британская газета пригласила его в Англию, и на время переговоров относительно публикации поселила его в пригороде Лондона.

Вануну мало заботился о собственной безопасности и спокойно разгуливал по Лондону. Во время одной из таких прогулок он познакомился с девушкой по имени Синди. Она рассказала ему, что приехала в Лондон из США, чтобы стать косметологом, ее родители — американские евреи, а в Риме у нее есть сестра. Через неделю Вануну сообщил редакции Sunday Times, что уезжает в романтическое путешествие в Рим. На тот момент газета в очередной раз перенесла дату публикации, но одна из фотографий израильского техника появилась в Sunday Mirror, который преподнес ее как фальшивку.


Синди сказала Вануну, что квартира ее сестры в Риме будет пустовать, и 30 сентября пара прилетела в итальянскую столицу. Как только влюбленный техник переступил порог квартиры, его схватили агенты Моссада, накачали наркотиками и посадили на яхту, принадлежавшую разведчикам. Через неделю его доставили в Израиль и приговорили к 18 годам тюрьмы за государственной измену. В 2004 году Вануну вышел на свободу, но ему до сих пор нельзя покидать Израиль и разговаривать с иностранцами.

Девушка Синди оказалась агентом Моссада Шерил Бен Тов. Она родилась в Орландо, штат Флорида, и была замужем за офицером секретной службы Израиля. Вскоре после операции, которую Моссад считает одной из самых успешных, она получила новую идентичность и вернулась с мужем в США. В конце 1990-х годов ее нашел один из местных телеканалов и договорился с ней об интервью, но когда журналист приехал к Бен Тов домой, ее с мужем там уже не было.

Ши Пейпу

Молодой француз Бернард Бурсико в 1964 году устроился бухгалтером во французское посольство в Китае. На одной из дипломатических вечеринок романтически настроенный и до этого не имевший отношений с девушками Бурсико познакомился с Ши Пейпу. Они разговорились и несколько раз встречались поужинать. Как-то раз Ши, все это время носившая мужские костюмы, призналась Бурсико, что на самом деле она девушка, но ее отец всегда хотел сына, поэтому мать растила ее как мальчика. У молодого дипломата и певицы Пекинской оперы завязался роман.

В конце 1965 года Бурсико отозвали из Китая, и незадолго до его отъезда Ши сказала ему, что беременна. Спустя четыре года дипломат вернулся в Пекин в качестве посольского архивиста. В Китае тогда была культурная революция, и Ши смогла показать возлюбленному только фотографию их сына Ши Дуду, которого она поместила в безопасное место рядом с советской границей.

После своего назначения Бурсико получил доступ к различным посольским документам, включая отчеты от французских дипломатов из Москвы и Вашингтона. Как-то он рассказал об этом мужчинам, с которыми познакомился в доме Ши. С тех пор он приносил им экземпляры этих документов на копирование. В 1977 году дипломат перевелся в посольство в Улан-Баторе, где освободилась должность архивиста. Раз в шесть недель он навещал свою семью в Пекине: Ши теперь жила вместе с сыном. За архивом по-прежнему никто не следил, и Бурсико продолжал приносить информацию китайским спецслужбам, в общей сложности передав около 500 различных документов.

В 1979 году Бурсико ушел в отставку и вернулся во Францию. Через три года Ши дали трехмесячную визу, и она вместе с сыном приехала к дипломату в Париж. Голос оперной певицы так поразил французов, что визу ей продлили еще на год. Но тут контрразведке стало известно, что она живет у Бурсико, и летом 1983 года пару арестовали по подозрению в шпионаже в пользу Китая. Бурсико пытался объяснить следователям, что его поступок был мотивирован лишь стремлением спасти жизнь матери своего ребенка, но тщетно. «Китайская Мата Хари, которую обвинили в шпионаже, оказалась мужчиной», — сообщило дипломату радио, пока он сидел в камере предварительного заключения. Бурсико попытался покончить с собой, но и этого у него не вышло.

Ши Пейпу удавалось скрывать от любовника свой пол на протяжении 20 лет. Нежелание заниматься сексом при свете он объяснял строгим традиционным воспитанием и культурными ценностями. Его с Бурсико «сын» оказался чужим ребенком, купленным в деревне у бедных уйгуров.

Защита французского дипломата строилась на том, что у него был доступ только к очень незначительным документам, например, записке о том, что в Монголии собираются ставить «Кармен», поэтому нужны фотографии костюмов и декораций. Тем не менее, обоих мужчин приговорили к шести годам тюрьмы. Уже в апреле 1987 года президент Франции Франсуа Миттеран решил улучшить отношения с Китаем и помиловал Ши, назвав его дело «очень глупым» и не имеющим значения. Певец остался в Париже, сделал неплохую карьеру и умер в 2009 году в возрасте 70 лет. Бурсико, которого тоже выпустили в 1987 году, был очень раздавлен тем, что любимый человек обманывал его на протяжении стольких лет, однако это придало ему смелости признать, что он гей.
   26.026.0
Это сообщение редактировалось 18.12.2016 в 23:56
RU Черномор™ #18.10.2014 14:23  @Bredonosec#16.10.2014 02:19
+
-
edit
 

Черномор™
ChernomorStelth

аксакал
★★☆

Не все перечислены.
Весьма полное издание
   

LT Bredonosec #03.11.2014 23:13
+
-1
-
edit
 

1914. Шпионки-демимонденки на службе кайзера

Французское бюро сообщает о шпионской организации, состоящей из женщин легкого поведения // lenta.ru
 

1914. Шпионки-демимонденки на службе кайзера
Французское бюро сообщает о шпионской организации, состоящей из женщин легкого поведения

Бордели и притоны для наркоманов издавна использовались разведслужбами воюющих стран для вербовки агентов и сбора шпионской информации. Во время Первой мировой войны подобной агентурной деятельностью не брезговала ни одна из сторон. Но особенно в этом преуспела германская разведка. Широко известна история Маты Хари, расстрелянной в Венсене (Франция) 15 октября 1917. Но были и другие. Вот, что писал об этих женщинах в октябре 1914 года «Русский инвалид».

«Бюро контр-шпионажа, существующее при военном министерстве Франции, получило сведения, что Германия создала в французских военных портах и крепостях целую сеть шпионской организации, состоящей из красивых женщин. Эти шпионки должны по приказу из Берлина заводить романы с французскими офицерами и выпытывать от них тайны государственной обороны.

В сентябре была арестована шпионка-демимонденка Ева Ортнер и на днях приговорена к году тюрьмы. Ныне в Тулоне полиция схватила более опасную шпионку «Соню», истинное имя которой Клара Паперская. «Соня» вербовала своих жертв преимущественно в тайных капищах опиума, которые существуют в Марселе и Тулоне. В опио-курильни французские моряки ездят курить, как у нас ездят к цыганам.

Правительство республики строго карает офицеров за курение опиума. Но порок сильнее страха наказания и притоны опиума делают выгодные дела в Тулоне и в Марселе… Опий расслабляет волю. И «Соня» получила много нужных для Германии тайных сведений от морских офицеров, разбалтывавших своей приятельнице военные секреты.Ныне судебные власти разыскивают других сообщников Клары-Сони Паперской».

«Русский инвалид», октябрь 1914 года.
   26.026.0
LT Bredonosec #18.12.2016 23:55
+
-
edit
 
Операция «Сетунь-2»: КГБ против женщины-агента ЦРУ.

Марта Петерсон (Martha «Marti» Peterson) - теперь просто пенсионерка из Северной Каролины (США), а 13 июня 1978 года она проснулась знаменитой на весь мир - на первой странице Washington Post появилась ее фотография с допроса на Лубянке, опубликованная в "Известиях".

Петерсон стала первой женщиной-агентом ЦРУ в Москве. Именно она передала ручку с ядом шпиону из МИДа Александру Огороднику - он отравился в момент ареста.

30-летняя вице-консул американского посольства в Москве прилетела на работу в резидентуре в 1975 году, пройдя обучение в Лэнгли и выучив русский язык. Мотивом для службы стала смерть ее мужа-сотрудника ЦРУ во Вьетнаме, он погиб при падении вертолета. Вспоминая время работы в Москве, Марта говорит, что ей было очень тяжело из-за постоянной атмосферы подозрительности и слежки: многие ее коллеги скончались от онкологических заболеваний, вероятно, из-за облучения здания посольства сотрудниками советской разведки.

Кроме того, в Москве было холодно и не хватало продуктов - иногда на ужин у Марты была возможность купить только капусту, жалуется в своей книге «The Widow Spy» бывшая разведчица. В то же время, работая в посольстве в Москве, Марта познакомилась с будущим мужем - Стивеном Шоги, дипломатом и сотрудником Госдепа США.

Поскольку до этого женщин-разведчиц в Москве не было, деятельность Марты не привлекала внимания КГБ. По ночам в разных районах города она оставляла тайники для первого завербованного в Москве шпиона ЦРУ, дипломата Александра Огородника. С помощью фотокамеры, спрятанной в большую перьевую ручку, он делал снимки секретных документов МИДа СССР, а Марта передавала ему деньги, инструкции и контактные линзы с раствором, которыми нравилось пользоваться Огороднику еще со времен службы в Латинской Америке.

15 июля 1977 года очередная передача должна была состояться на Лужнецком мосту. Марта оставила там большой кусок асфальта, в котором были спрятаны ручка-фотокамера, контактные линзы и деньги. На теле Марты был спрятан миниатюрный передатчик.

Брали Марту трое офицеров КГБ, в том числе ветеран "Альфы" Геннадий Зайцев.

"Мы ее вели от посольства, но она сумела переодеться, радикально изменить свою внешность.

Произошло это так. Вечером 15 июля, припарковав служебную автомашину у кинотеатра «Россия», она вошла в зал. Демонстрировался фильм «Красное и черное» по одноименному роману Стендаля, и последний сеанс уже начался. «Наружка» вела наблюдение издалека, так как на разведчице было белое, с крупными цветами, платье, легко различимое издали.

«Женщина в белом» уселась в кресло у запасного выхода и минут десять делала вид, что следит за происходящим на экране. Убедившись, что вокруг все спокойно, Петерсон поверх платья натянула черные брюки и такого же цвета пиджак, наглухо застегнулась и распустила собранные в пучок волосы.

К машине она, однако, благоразумно не вернулась, а села сначала в автобус, затем покаталась на троллейбусе и в метро — «проверялась». Лишь после этого поймала такси и приехала к Краснолужскому мосту. Хотя в этот поздний час место выглядело совершенно безлюдным, на самом деле здесь на разных позициях находилось около ста оперативных сотрудников из разных подразделений — они скрытно наблюдали за всем происходящим.

Когда Петерсон поднялась по лестнице, ведущей к железнодорожному полотну, мы — дело-то ночью происходило — не могли понять, кто пожаловал — в брюках Марта смахивала на мужчину. Хорошо, в нашей группе были специалисты, которые знали походку всех сотрудников американского посольства. Эти знатоки установили, что закладывать тайник пришла именно Петерсон.

Идти ей нужно было через арки, проделанные в огромных опорах моста. На это время она исчезала из виду. В одной из арок она задержалась более чем нужно. Мы пришли к выводу, что она там оставила посылку. Когда Петерсон на середине моста повернулась и пошла назад, стала спускаться по лестнице — она была схвачена с поличным. Дабы она поняла, что это не хулиганы, а представители власти, меня одели в форму офицера милиции.

Мадам Петерсон мужественно отбивалась от наших сотрудников, искавших укрепленный на ее теле небольшой разведывательный приёмник, и при этом громко кричала — предупреждала агента, который должен был забирать посылку.

Видя, что арест как-то затягивается, я помог ребятам, крепко взял ее за руку, сдавил запястье. При этом сломал браслет ее часов, в котором, как оказалось, находился микрофон, соединявшийся с записывающим устройством на ее теле. Пока ехали в машине, браслетик отремонтировал, но, тем не менее, впоследствии посольство США прислало в наш МИД ноту по поводу сломанных часов и синяков на руках.

Что было делать? Ведь при задержании госпожа вице­-консул показала блестящее владение нецензурной бранью и приемами карате (у нее был "черный пояс").

Петерсон доставили на Лубянку и вызвали советника американского посольства для опознания. В его присутствии вскрыли контейнер, закамуфлированный под булыжник. Там обнаружили инструкции, вопросник, специальную фотоаппаратуру, золото, деньги и две ампулы с ядом.

Американский посол Тун, явившийся в советский МИД сразу после высылки из страны Марты Петерсон в Америку, высказал настоятельную просьбу не предавать случившееся гласности, «что будет высоко оценено правительством Соединенных Штатов Америки».

Говорят, моя мимолетная знакомая (мы не были представлены друг другу) в последующие годы преподавала в одной из разведшкол ЦРУ — обучала будущих разведчиков всем хитростям поведения при задержании, прочувствованном на себе".

Вернувшись в США, Марта вышла замуж за московского коллегу по посольству, продолжила работу в ЦРУ и действительно преподавала в Лэнгли правила поведения агентов при задержании.

О том, что она - шпион, Марта рассказала своим детям только спустя 17 лет. Марта также получила награду от Джорджа Буша-старшего за заслуги в борьбе с терроризмом. В 2016 году 71-летняя разведчица опубликовала мемуары о своей работе в Москве.

Агент Александр Огородник, покончивший с собой в момент ареста еще до задержания Марты Петерсон, - был первым завербованным американским шпионом, работавшим в Москве. Однако позднее деятельность ЦРУ в российской столице ознаменовалась целой чередой крупных скандалов с участием иностранных агентов и россиян-предателей.
   26.026.0
LT Bredonosec #07.04.2017 01:14
+
-
edit
 

Английская Секретная разведывательная служба в России » Чекист.ru

Если в 2014 г. историки спецслужб отмечали 100-летие появления СИС в России, то 2016 г. можно считать 100-летием появления контрразведки СИС в России. // www.chekist.ru
 

Английская Секретная разведывательная служба в России

(начало 20 века. Весьма любопытно.)
   26.026.0
RU off-topic-off #16.04.2019 19:42  @Bredonosec#18.12.2016 23:55
+
-
edit
 
Bredonosec> Операция «Сетунь-2»: КГБ против женщины-агента ЦРУ.

симпотная баба
   1919
LT Bredonosec #02.05.2019 10:53
+
+1
-
edit
 
Мемуары разведчика

Эта книга написана в 1985 г. В ее основу легли записи, сделанные мной весной 1969 г. — вскоре после освобождения из тюремного заключения в ФРГ, — в которых я зафиксировал свои воспоминания (в первую очередь для себя самого) о годах второй мировой войны и наступившей затем конфронтации между Востоком и Западом. О публикации книги тогда еще не думал. Однако, когда в 1985 г. мое имя стало все чаще называться в прессе ФРГ и других стран Запада в связи с разоблачениями боннских шпионских афер, я решил сказать свое слово и опубликовать эту книгу вначале в Федеративной Республике Германии.

Я хотел показать, что вопреки решениям держав-победительниц часть генерального штаба вермахта «третьего рейха», не понеся никакого ущерба и не пройдя демократического перевоспитания, продолжила прежнюю работу 12-го отдела генерального штаба под названием «иностранные армии Востока», а именно: ведение разведки против Советского Союза и других социалистических стран. Вначале под патронажем американцев, а с 1956 г. в рамках самостоятельной федеральной разведывательной службы (БНД).

Я постарался объективно показать свой жизненный путь, который привел меня от службы в нацистском Главном управлении имперской безопасности к работе разведчика-интернационалиста. В западногерманском издании я использовал материалы из различных архивов. Для читателей этого издания некоторые места получили дополнительные пояснения, отдельные, разрозненные отрывки на сходные темы собраны воедино, убраны некоторые повторы, вкравшиеся опечатки и неточности.

Берлин, осень 1987 г.

Хайнц Фельфе
Прикреплённые файлы:
 
   73.0.3683.14273.0.3683.142
LT Bredonosec #26.10.2019 20:36
+
-
edit
 
В августе 44......

Немногим, которым обязаны очень многие…

Так вот, под вечер останавливаем на шоссе для проверки "эмку". Рядом с
водителем - майор госбезопасности: сиреневая коверкотовая гимнастерочка, на петлицах - по ромбу, два ордена, потемнелый нагрудный знак "Почетный чекист". На заднем сиденье - его
жена, миловидная блондинка с мальчиком лет трех-четырех, и еще один,
спортивного вида, со значком ворошиловского стрелка и двумя кубарями - сержант госбезопасности*. Майор Фомин с женой и ребенком следует в город Москву, в распоряжение НКВД СССР. Кроме личных вещей, в машине два толстенных пакета, опечатанные гербовыми сургучными печатями НКВД-Белоруссии, - совершенно секретные документы, что оговорено в предписании. И шофер там указан и сержант - для охраны. Все чин чином, все продумано и правдоподобно. Документы безупречные; на удостоверении у майора хорошо нам уже знакомая подпись - черной тушью - Наркома внутренних дел Белоруссии, а на удостоверении к нагрудному знаку, выданному еще в 1930 году, личная роспись Менжинского. И у жены, вольнонаемной сотрудницы органов НКВД, и у военного шофера, и у сержанта - тоже абсолютно безупречные документы. Номер у "эмки" минский, паспорт и
путевой лист подлинные, соответствующие; на висящем в машине
маузере-раскладке серебряная пластинка с гравировкой: "Тов. Фомину
(инициалы) от ОГПУ СССР".
Ни единой задоринки - ни в бумагах, ни в экипировке, ни в поведении.
Имелись даже сходные признаки в словесных портретах ребенка и родителей - белявый, с голубыми глазами, как и мама, и скуластый, с широким прямым лбом, как отец. Все чин чином плюс отличное знание оперативной обстановки. Майор промежду прочим негромко, доверительно сказал: - Вы от Бориса Ивановича? От Кондрашина?..
Капитан Кондрашин Борис Иванович третьи сутки исполнял обязанности
командира нашего погранполка - даже это они знали.
И все-таки мы их взяли.
Рассказывая Фомченко и Лужнову действительный случай, я для пользы дела по воспитательным соображениям кое-что приукрасил.
Взяли мы в основном трупы, а блондинку, тоже начавшую стрелять, тяжело ранили.
Как оказалось, мальчик был сынишка советского командира, подобранный немцами где-то у границы в первые сутки войны. Его натаскивали несколько дней, приучали называть "майора" папой, а блондинку - мамой, и приучили. Но так как он иногда сбивался и говорил ей "тетя" (или ему "дядя", уже не помню), ребенка заставляли молчать, когда его держали за руку. С этой же целью - чтобы в нужные минуты он не говорил - ему засовывали в рот леденцы.
При проверке документов, сжимая маленькую ладошку, "мама" - она
оказалась радисткой - от напряжения, видно, сделала ему больно, и он
поморщился. Кстати, потом, обхватив ее, окровавленную, полуживую, обеими руками, он вцепился намертво и дико кричал;
в этой страшной для него передряге она наверняка казалась ему самым
близким человеком.
Был я тогда молодым и сопливым, хотя два года уже прослужил на границе. И заметил, что она сдавливает мальчику ладошку и он морщится и что рот у него занят леденцами, не я, а лейтенант Хрусталев, мой начальник заставы, проверявший документы.
Он и подал нам условный знак, а сам, взяв у бойца-пограничника
винтовку, не говоря ни слова, с силой ткнул штыком несколько раз в
засургученные пакеты - звук был металлический (там оказались рации в
специальных дюралевых футлярах). - Что вы делаете?! - возмущенно закричал майор. Это был сигнал, потому что мгновенно все четверо выхватили пистолеты. Я страховал с левой стороны машины, стоял у задней дверцы и по расчету "держал" в первую очередь "сержанта" и шофера. Как только они обнажили свои пушки, я без промедления вогнал "сержанту" две пули между глаз, а третью всадил в висок шоферу.
"Майора" заколол Хрусталев, он же обезвредил и блондинку, успевшую,
однако, смертельно ранить бойца-пограничника. Толковый мужик был Хрусталев, находчивый, умелый и решительный. Он не только что у майора, он и у комиссара госбезопасности или генерала в случае
необходимости проверил бы штыком и любые секретные пакеты, и какой угодно багаж. Толковый он был мужик, а спустя неделю в такой же примерно ситуации, как под Оршей, только ближе к Смоленску, помешкал секунды и заплатил за это жизнью. Тут всегда так - кто кого упредит..

©
   57.057.0
Это сообщение редактировалось 26.10.2019 в 20:48
LT Bredonosec #26.10.2019 20:37
+
-
edit
 
В моей памяти очень свеж еще был случай весной в Смоленске.
Мы прибыли туда по тревоге, рано утром: дешифрованная ночью радиограмма свидетельствовала о наличии на станции весьма квалифицированного наблюдателя, фиксировавшего передвижение войск и прибытие резервов - людей и техники.
В первый же день мы обратили внимание на бродившую около эшелонов
пожилую женщину. Разбитые в кровь босые ноги - в начале апреля, - лицо
тронутого умом человека, выбивающиеся из-под платка седоватые волосы, потухший, ни на чем не останавливающийся взгляд и повторяемое, как в полусознании, охриплым голосом:
- Сыночек родимый!.. Володинька... Кровиночка моя... Ее уже знали на
станции и не раз проверяли: и милиция, и комендатура, и транспортный отдел госбезопасности. Подошел к ней в тот вечер и я.
- Мамаша!..
Она не остановилась и даже не обернулась, и я, догнав, взял ее за
локоть.
- Что вы здесь делаете?.. Документы какие-нибудь у вас есть?..
Лишь когда я достал из кармана и подержал перед ее глазами армейское
офицерское удостоверение личности, она наконец прореагировала: вытащила из-за пазухи грязный, замасленный мешочек и, доверчиво отдав его мне, пошла дальше вдоль путей. Я вновь догнал ее и остановил.
В мешочке, кроме паспорта на имя Ивашевой Анны Кузьминичны, выданного перед войной в Орше, справки об эвакуации из этого города и профсоюзного билета, находились две похоронные на старших сыновей, измятые солдатские письма-треугольнички от младшего - Владимира (его-то она и звала, бродя по станции) со штампами полевой почты и военной цензуры, выписка из истории болезни и справки двух психиатрических больниц, где она лечилась. Ни один документ не вызывал подозрений. Она уже прижилась на станции; ее охотно подкармливали в воинском продпункте и откровенно жалели.
Ночью, подробно докладывая по "ВЧ" Полякову обстановку на станции, я
упомянул и об Ивашевой. - Ее надо в больницу, - заметил он. - Подскажи коменданту или начальнику милиции. На станции, во всяком случае, ей делать нечего.
На другой день в комендатуру пригласили городского психиатра -
благообразного старикана с круглыми очками в металлической оправе на отечном усталом лице.
Он ознакомился с медицинскими документами Ивашевой и около часа
осматривал ее, пытаясь разговорить и ласково называя голубушкой и милушей. Все положенные при ее диагнозе симптомы, рефлексы и синдромы оказались налицо.
Я тем временем в соседней комнате, еще раз проверив ее документы,
прочитал и письма. Это были трогательные своей искренностью и любовью послания молоденького сержанта-фронтовика своей психически больной матери.
Осмотрел я и заплечную торбочку Ивашевой: куски хлеба, грязный до черноты
носовой платок, такие же грязные, жалкие тряпки - белье, немножко сахара.
Все это держалось вперемешку, нормальный человек никогда бы так не положил.
- Случай ясный, - сказал мне доктор после ухода Ивашевой. - Место ей в
колонии для хроников, но таковой, увы, не имеется: сожжена немцами... В
больницу же взять ее не можем: на всю область у нас шестьдесят коек, - сняв
и протирая носовым платком очки, сообщил он. - На очереди сотни больных, и
мест не хватает даже для буйных... А она совершенно безвредна... Ко всему,
при ее бредовом восприятии действительности, при ее постоянной надежде
встретить сына, изолировать ее было бы просто, знаете ли, бесчеловечно...
Пережить такое... Потерять двух сыновей... Что это для матери, нам,
мужчинам, невозможно даже себе представить.
Бедный доктор... Тут оказался бессильным и его сорокалетний опыт
врача-психиатра. Он так и не узнал, да если бы ему и сказать, он едва ли
поверил бы, что все симптомы, рефлексы и синдромы были отработаны и
"поставлены" Ивашевой в кенигсбергской клинике профессора Гасселя.
Заподозрил ее Таманцев.
Любопытно, что, увидев Ивашеву впервые, он отдал ей свой пайковый сахар и, как он сам мне потом признался, "чуть не прослезился".
Когда же она попалась ему на глаза в четвертый или пятый раз, он
уловил, что, проходя мимо теплушек с людьми и зовя, как и всегда, сына, она время от времени поглядывала на платформы с техникой, словно считала. Под вечер он последовал за ней в город и там на разрушенной улице еле успел юркнуть в развалины, вовремя заметив, как она подняла руку на уровень глаз, чтобы при помощи зеркальца, зажатого в кулаке, на ходу, не оборачиваясь, проверить, не ведется ли за ней наблюдение. Спустя полчаса она вывела его на окраину к старенькому домишку, где потом мы взяли в подвале радиста и передатчик, но уже в ту минуту, когда, заметив зеркальце, Таманцев юркнул в развалины, участь "Анны Ивашевой" (настоящую фамилию, имя и личность установить не удалось), квалифицированного агента абвера, судя по всему, обрусевшей немки, была решена. Я видел ее через неделю на следствии: абсолютно осмысленный, холодный взгляд, поджатые губы, гордая осанка, во всем облике - презрение и ненависть. Она категорически отказалась отвечать на вопросы, молчала до самого конца, однако, уличенная показаниями радиста и вещественными доказательствами, была осуждена и расстреляна.
Женщина, помешавшаяся после гибели на фронте двух сыновей, - это была отличная оригинальная маска с использованием и эксплуатацией великого, присущего всем нормальным людям чувства - любви к матери.
"Ивашева" действовала на узловых станциях в наших оперативных тылах
ровно четыре недели. Страшно даже подумать, сколькими жизнями заплатила армия за этот месяц ее шпионской деятельности...


©лямзил в сети
   57.057.0
+
+1
-
edit
 

PSS

литератор
★★
Занятный момент увидел

в общем, так: подручный джона был находкой для шпиона

Вместо эпиграфа: " Епифан казался жадным, хитрым, умным, плотоядным, Меры в женщинах и в пиве он не знал и не хотел... " (В. Высоцкий) Из повести И. М. Шатуновского " Закатившаяся звезда " (первая публикация - "Комсомольская правда", сентябрь 1957 г.): - О, у вас чистая английская шерсть! Почем… //  labas.livejournal.com
 
Основой для сюжета повести Шатуновского стало реальное задержание сотрудниками госбезопасности засланных в Латвию американских агентов Зариньша и Бромберга. Сотрудники ЦРУ не только перевели повесть Шатуновского на английский язык, но и — что крайне любезно с их стороны — снабдили манускрипт расшифровкой псевдонимов. Таким образом, мы теперь знаем, что под кличкой "Фредис" действовал рижский слесарь Волдис Виксна, действительно завербованный агентом ЦРУ Озолиньшем в 1954 г. и получивший оперативный псевдоним AECOB-1. К несчастью для американцев — подтверждение чему мы теперь находим в другом источнике — Виксна был завербован КГБ четырьмя годами ранее.
 
   66
+
+2
-
edit
 

Fakir

BlueSkyDreamer
★★★★☆
Bredonosec> ровно четыре недели. Страшно даже подумать, сколькими жизнями заплатила армия за этот месяц ее шпионской деятельности...
Bredonosec> ©лямзил в сети

Мда... Цитировать в Историческом классическую художественную книжку даже без указания источника...
   51.051.0
+
-
edit
 
Fakir> Мда... Цитировать в Историческом классическую художественную книжку даже без указания источника...

А что за книжка, если художественная?
Можно уточнить?
   33.0.0.033.0.0.0
RU БН181 #08.12.2019 17:03  @Bredonosec#08.12.2019 14:41
+
-
edit
 

БН181

старожил
★★
Fakir>> Мда... Цитировать в Историческом классическую художественную книжку даже без указания источника...
Bredonosec> А что за книжка, если художественная?
Bredonosec> Можно уточнить?

Так ведь, сверху написано - "В августе 44-го...". Другое название повести - "Момент истины".
Разве нет?
   11.011.0
LT Bredonosec #09.12.2019 16:17  @БН181#08.12.2019 17:03
+
-
edit
 
БН181> Так ведь, сверху написано - "В августе 44-го...". Другое название повести - "Момент истины".
БН181> Разве нет?

полез гуглить - и правда.. А я думал, речь о дате событий..

Хотя, как почитал, нашел сноску в начале -
В документах (и в тексте романа) изменены несколько фамилий, названия пяти небольших населенных пунктов и действительные наименования воинских частей и соединений. В остальном документы в романе текстуально идентичны соответствующим подлинным документам.
 

Насколько считать историчным или неисторичным?
   68.068.0
Последние действия над темой

в начало страницы | новое
 
Поиск
Настройки
Твиттер сайта
Статистика
Рейтинг@Mail.ru