

- в сети встретил.Автор - Марк Сандомирский, психотерапевт, к.м.н.
О психологии троллинга
Какова мотивация интернет-пользователей, занимающихся троллингом? По сути, для них он выступает как виртуальная форма искаженной психологической защиты.
А) Путем замещения, когда агрессор неудовлетворенность своей жизнью, другие негативные чувства на время снимает, перенося агрессию вместо их истинного виновника на замещающую его фигуру. При этом агрессор избавляется и от недовольства самим собой, повышает свою самооценку за счёт того, что снижает самооценку собеседника. По существу, повышает собственное настроение за счёт того, что портит настроение другим.
Б) Защита, целью которой является отреагирование «преследователем» негативных эмоций, вольным или невольным источником которых является «жертва» (мотивы мести, личной обиды, зависти).
В) Подобное поведение для лиц с пограничными психическими расстрйоствами может быть проявлением вынесения наружу глубокого внутрипсихического конфликта, когда перенаправление агрессии на внешний объект позволяет избежать самоагрессии.
Предлагаю вынести это в FAQ по форуму или отдельной прикреплённой темой, троллей носом тыкать.

Надо найти кто автор.Чем больше я спорил с ними, тем больше я знакомился с их диалектикой. Сначала они считают каждого своего противника дураком. Когда же они убеждаются, что это не так, они начинают сами прикидываться дураками. Если все это не помогает, они делают вид, что не понимают в чем дело, или перескакивают совсем в другую область. Или они с жаром начинают настаивать на том, что само собою разумеется, и как только вы соглашаетесь с ними в этом, они немедленно применяют это совсем к другому вопросу. Как только вы их поймали на этом, они опять ускользают от сути спора и не желают даже слушать, о чем же в действительности идет речь. Как вы ни пытаетесь ухватить такого апостола, рука ваша как будто уходит в жидкую грязь. Грязь эта уходит сквозь пальцы и тотчас же каким то образом опять облегает ваши руки. Но вот вам, хотя и с трудом, удалось побить одного из этаких людей настолько уничтожающе, что ему ничего не остается больше делать, как согласиться с вами. Вы думаете, что вам удалось сделать по крайней мере один шаг вперед. Но каково же ваше удивление на следующий день! На завтра же он совершенно забывает все что произошло вчера, и продолжает рассказывать свои сказки и дальше, как ни в чем не бывало. Если вы, возмущенный этим бесстыдством, указываете ему на это обстоятельство, он делает вид искренне изумленного человека; он совершенно не может ничего вспомнить из вчерашних споров, кроме того, что он вчера как дважды два четыре доказал вам свою правоту.













Я ненавижу кладбищенские церемонии. Не потому, что кто-то умер, ведь близких хоронить мне не доводилось. А к посторонним я равнодушен. И все-таки ненавижу похороны. На фоне чьей-то смерти любое движение кажется безнравственным. Я ненавижу похороны за ощущение красивой убедительной скорби. За слезы чужих, посторонних людей. За подавляемое чувство радости: "Умер не ты, а другой". За тайное беспокойство относительно предстоящей выпивки. За неумеренные комплименты в адрес покойного. (Мне всегда хотелось крикнуть: "Ему наплевать. Будьте снисходительнее к живым. То есть ко мне, например".)
("Компромисс")
Дядя Хорен прожил трудную жизнь. До войны он где-то заведовал снабжением. Потом обнаружилась растрата — миллион.
Суд продолжался месяц.
— Вы приговорены, — торжественно огласил судья, — к исключительной мере наказания — расстрелу!
— Вай! — закричал дядя Хорен и упал на пол.
— Извините, — улыбнулся судья, — я пошутил. Десять суток условно...
("Когда-то мы жили в горах")
ли мы откуда-то с Бродским. Был поздний вечер. Спустились в метро - закрыто. Чугунная решетка от земли до потолка. А за решеткой прогуливается милиционер. Иосиф подошел ближе. Затем довольно громко крикнул:
"Э! "
Милиционер насторожился, обернулся.
"Дивная картина, - сказал ему Бродский, - впервые наблюдаю мента за решеткой..."
Мы поздоровались. Я неловко и сбивчиво объяснил ему, в чем дело.
Буш улыбнулся и неожиданно заговорил гладкими певучими стихами:
– Входи, полночный гость! Чулан к твоим услугам. Кофейник на плите. В шкафу голландский сыр. Ты братом станешь мне. Галине станешь другом. Люби ее, как мать. Люби ее, как сын. Пускай кругом бардак…
– Есть свадкие бувочки! – вмешалась Галина. Буш прервал ее мягким, но величественным жестом:
– Пускай кругом бардак – есть худшие напасти! Пусть дует из окна. Пусть грязен наш сортир… Зато – и это факт – тут нет советской власти. Свобода – мой девиз, мой фетиш, мой кумир!



Что вы скажете относительно политических воззрений ваших преподавателей? Я смотрю, у вас в кабинете имеются книги по марксизму-ленинизму.
– Имеются, <...>
– По-вашему, это подходящая литература для студентов из рабочего класса?
– Бывает и хуже.
– Вот как? Так вы признаете, что в ходе преподавания распространяете революционные идеи?
– Признаю? Ничего я не признаю. Я только сказал, что у меня в кабинете есть книги по марксизму-ленинизму. При чем здесь преподавание?
– Но вы сами сказали: «Бывает и хуже».
– Совершенно верно. Так я и сказал, – зануда начинал действовать Уилту на нервы.
– Будьте любезны, объясните, какие книги вы имели в виду.
– С радостью. Ну вот хотя бы «Голый завтрак»5
– «Голый завтрак»?
– Или «Последний выезд в Бруклин». Дивная литературка для юношества, правда?
– Господи, – пробормотал побледневший методист. Мистер Скадд тоже изменился в лице, но не побледнел, а побагровел.
– И вы не скрываете, что считаете эти грязные книжонки… что вы подсовываете подобную литературу студентам?
Уилт остановился у дверей аудитории, где мистер Риджуэй тщетно силился перекричать продвинутую группу первокурсников, которым было неинтересно его мнение о Бисмарке.
<....>
Мистер Скадд нагнал его:
– Вы не ответили на мой вопрос.
– Который?
Мистер Скадд задумался. Из-за этой шалавы без лифчика у него спутались все мысли.
– Я спросил вас про гнусные книги, пропагандирующие порнографию и насилие, – книги, которыми вы пичкаете студентов, – вспомнил он наконец.
– Любопытно, – заметил Уилт. – Очень любопытно.
– Что любопытно?
– Что вы читаете такую макулатуру. Я эту дрянь и в руки не возьму.



намек на традиционный рацион черного "меньшинства" 

