

Текст оставляет открытыми множество вопросов, в результате роман даёт широкий простор для возможных толкований. Так, не разрешается главный вопрос: был ли в действительности Лев Абалкин «автоматом Странников» с запущенной программой, то есть прав ли Сикорски в своих опасениях? Авторы совершенно сознательно оставили финал «открытым», предоставив читателю самостоятельно заполнять «пробелы» в повествовании с помощью своей фантазии (это вообще характерно для их позднего творчества). До определённого момента Стругацкие избегали разъяснять смысл сюжетов своих произведений (так, в одном из интервью[2] Аркадий Стругацкий на вопрос «Осуждаете ли Вы поступок Рудольфа Сикорски, убивающего Льва Абалкина?» ответил: «Нет, это ВЫ мне ответьте, осуждаете ли вы поступок Сикорски! Я писал не для себя, а для вас. И не ждите, скажем, некоего издания „Жука в муравейнике“, где бы мы в каком-то комментарии изложили своё отношение. Думайте!»), но впоследствии Борис Стругацкий всё же коснулся в интервью авторской интерпретации истории «Жука в муравейнике».
«Подкидыши» и Абалкин
Абалкин был самым обыкновенным человеком. Никакой «программы» не было. Дотянись он до детонатора, ничего бы особенного не произошло.[3][4] Абалкин не был автоматом Странников, он оказался жертвой неблагоприятного стечения обстоятельств.[5] И вообще, никакими сверхъестественными способностями «подкидыши» не обладали. Это были обыкновенные кроманьонцы, и загадочна у них лишь связь с «детонаторами». Смысл этой связи — на усмотрение читателей.[6]
Причины поведения Льва
Тристана захватила контрразведка Империи и подвергла его экзекуции под действием «сыворотки правды». Он бредил на русском: «Если Абалкину удастся вырваться на Землю, срочно сообщите по телефону такому-то…». Контрразведчики решили, что это диалект хонтийского и позвали шифровальщика, хонтийца по происхождению. Так Лев услышал «тайное». Он был потрясен, естественно, попытался отбить хотя бы тело Тристана, это ему не удалось, и он бежал на Землю — искать правды. (Так что Сикорски был недалек от истины — он только совсем не понял, кто Тристана пытал.)[7][6] В Музей Внеземных Культур он пришёл на свидание с любимой женщиной. А детонатор взял в руки потому, что его заинтересовал значок «сандзю», так неожиданно похожий на тот, что у него на сгибе локтя.
— OFF-LINE интервью с Борисом СТРУГАЦКИМ. Июнь 2010
Сикорски
Сикорски — это пример человека,
… «большую часть своей жизни занимавшегося разведкой и контрразведкой; давно уже привыкшего (при необходимости) убивать; давным-давно убедившего себя, что есть ценности более высокие, нежели жизнь отдельного человека, тем более, человека „дурного“; взвалившего (совершенно добровольно) на себя чудовищный груз ответственности за ВСЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО».
— OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким. Апрель 1999
По мнению Бориса Стругацкого, у Сикорски, в рамках ситуации, в которой он оказался, с учётом его опыта и меры ответственности, фактически, не было другого варианта действий. Хотя объективных причин убивать Льва не было, Сикорски не мог знать этого наверняка, а в его представлении допущение даже гипотетической опасности для человечества было хуже убийства.
Щекн
Щекн почуял вовсе не «нечеловечность» Абалкина, а, скорее, то обстоятельство, что Абалкин поссорился с человечеством. И почуяв это (и будучи настоящим голованом), моментально принял сторону человечества. Голованы всегда принимают сторону сильного — это норма их морали.
— OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким, июнь 2005
Возможность другого исхода событий
Экселенц был обречен. Как и Абалкин, впрочем. И безболезненного выхода из созданной ситуации нет. Увы. Конечно, если бы Тристан не попал бы, случайно отравленный стрелами пограничных дикарей, в лапы контрразведки имперцев и Абалкин не стал бы случайным свидетелем его предсмертного бреда, все могло бы обойтись вполне благополучно. Но ведь все тайное когда-нибудь становится явным, и Абалкин с большой вероятностью мог узнать о существовании своей «тайны личности» — не в этой ситуации, так в другой. И шестерёнки все равно бы закрутились, и история пошла бы разматываться по единственно возможному и естественному пути. «Кувшин об камень, или камень о кувшин — горе кувшину».
— OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким, апрель 2008
Оценки и выводы
Авторы не представляют себе мира без секретной службы вообще. Такой мир — утопия, и не надо себя обманывать сказками. Пока люди способны совершать ошибки или «экстравагантные» поступки вообще, до тех пор возможны (и неизбежно возникают) угрозы общественной безопасности. Отсюда — неизбежность службы безопасности, со всеми её онёрами, к сожалению. Реакция Сикорски на происходящее вполне типична для представителя любой спецслужбы, совершенно независимо от того, в каком государстве (тоталитарном или демократическом) происходят события. Повесть «Жук в муравейнике» вообще о том, что если в обществе существует тайная полиция, обязательно будут гибнуть ни в чем не повинные люди, каким бы благополучным ни было это общество и какие бы честные, благородные и гуманные (субъективно) люди ни служили бы в этой тайной полиции.
— OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким, август 2006





тот фантастический рассказ, который мог послужить прототипом для.















Стояли звери
Около двери.
В них стреляли,
Они умирали.
Но нашлись те, кто их пожалели,
Те, кто открыл зверям эти двери.
Зверей встретили песни и громкий смех.
А звери вошли и убили всех.


The beasts were crowding at the door.
Craving to enter with sobbing and roar.
Someone compassionate and keen
Opened the door to let them in.
Welcomed with music and songs to the ball
The beasts came in and killed them all.
The beasts were being shot behind the door
They craved to came in, they crying and roar.
Someone compassionate and keen
Opened the door to let them in.
Welcomed with music and songs to the ball
The beasts came in and killed them all.







Атомная энергетика использовалась в Германии с 1 июля 1958 года по 15 апреля 2023 года[1][2].
Немецкая ядерная энергетика берёт начало с исследовательских реакторов 1950-х и 1960-х гг. Первая коммерческая станция была подключена к сети в 1969 году.
В течение нескольких десятилетий в Германии не утихали споры об отказе от атомной энергетики. Дискуссия обострилась в начале 2007 года, вследствие политического влияния российско-белорусских энергетических конфликтов, а также в 2011 году, после аварии на первой Фукусимской АЭС[3] (до 2011 года Германия производила около четверти своей электроэнергии из ядерного топлива, то есть примерно такую же долю, как и США).
6 июня 2011 г. Федеральное правительство Германии решило оставить 9 энергоблоков восьми атомных электростанций и постепенно до конца 2022 года полностью отказаться от производства ядерной энергии[4]; 30 июня 2011 закон был принят Бундестагом[5].
15 апреля 2023 года, в рамках плана поэтапного отказа Германии от атомной энергетики, после трехмесячной задержки, были закрыты последние три работающие АЭС Германии: АЭС Изар, АЭС Неккарвестхайм и АЭС Эмсланд[1][2][6].
в наибольшей степени спровоцирована Голливудом.