Самую дурную славу изощренных убийц получили индийские туги (тхаги), которые были «самыми кровожадными бандитами в истории человечества». Только в 1812 году от их рук погибло около 40 000 человек.
Примерно с XII века банды тугов в центральной части Индии грабили караваны и убивали путешественников. Жертву душили, накинув сзади на шею веревку или шарф, а затем закапывали ритуальной кирко-мотыгой или сбрасывали в колодец. Точное число жертв доподлинно неизвестно, однако Книга рекордов Гиннесса относит на их счет два миллиона смертей только за одно столетие.


В значительной степени эта предпринимательская активность была ограничена основанными компанией портовыми городами. Степень отчуждения этого мира от политической экономии долины Ганга резко проявилась во время Великого индийского восстания 1857 года. В одном из своих аспектов это восстание представляло собой бунт свободного альянса недовольных индийских военных и землевладельческой аристократии — причем и те и другие в основном происходили из верхних районов долины Ганга — против господства компании. У этих групп были весьма различные причины для противостояния компании, что в итоге стало одной из причин его провала. Однако другой аспект этого восстания продемонстрировал поддержку режима со стороны индийских капиталистов. Ни в одном из трех портов не было угрозы военных действий. Эти порты воистину являлись очагами контрсопротивления, в основном благодаря находившимся там индийским банкирам и купцам, которые демонстрировали свою поддержку режима компании тем, что обеспечивали безотказное функционирование цепей поставок. Находилось немного примеров среди купцов, поддерживавших древний режим, даже в глубине субконтинента. В соответствии с моим пониманием индийской истории, восстание представляло собой последний оплот этих режимов внутри страны, и их поражение продемонстрировало, насколько решительно лояльность капиталистов переключилась на космополитический торговый режим побережья.

Материальная поддержка религиозных институтов также в основном приходила от купцов и работала как объединяющий фактор для купцов, расположенных далеко друг от друга. Джайнизм и буддизм были религиями торговцев и далеко передавались с путешествующими купцами. В южной Индии путешествующие индуистские купцы закладывали храмы вдоль торговых путей, служившие местом отдыха, средством обеспечить связи внутри сообщества, а также, возможно, укрепленными хранилищами зерна и ценностей. Эти группы путешествующих купцов служили связью между аграрным и морским мирами бизнеса до определенной степени. Действительно, слабая политическая связь между сушей и морем подтолкнула некоторые группы путешествующих купцов к тому, чтобы стать организованными военно-политическими организациями. Они действовали изнутри гильдий. Часто они были стратегическими союзниками расположенных на суше государств. Они содержали многочисленные базы и представляли собой широко раскинувшиеся сети, опиравшиеся на мощные кодексы поведения. Эти кодексы могли быть столь сильны, что, как было известно, старшие члены сообщества наказывали нарушителей смертью. Хотя эти признаки в той или иной степени могли быть обнаружены в богатых торговых группах как в Северной, так и в Южной Индии, большое количество свидетельств, говорящих о симбиозном существовании купцов и правителей, а также гильдий, действовавших на дальние расстояния, относится к средневековой Южной Индии.

Наконец, крупным получателем зарубежных технологий в середине XIX века выступала колониальная Индия. В начале XIX века индийская паровая энергетика, железоделательное, металлообрабатывающее и текстильное производство основывались на технологиях, импортированных из Великобритании. Однако с укрупнением аппарата колониальной администрации начали расти частные инвестиции британских фирм в индийское текстильное производство, добычу полезных ископаемых, металлургию, а впоследствии – в выработку паровой энергии. К началу 1870-х годов 12 % экспорта компании братьев Платт, крупнейшего производителя текстильного оборудования, приходились на Индию.
