Деревянное зодчество

Перенос из темы «Молодая семья в СССР»
 
+
-
edit
 

Invar

опытный

Meskiukas> Herr Бяка! Не сырая. А влажная. 15% влажность. Вы упорно с остервенением путаете сырую с влажной. Объясняю, почему из зимней наиболее предпочтительно. Потому, что на зиму дерево все соки в корни гонит. Наиболее плотная и менее сырая древесина. и смоляные карманы равномерно по массиву расположены. А не как в летней где пусто, а где и слои давит.

Это псевдорациональное объяснение установившейся практики сезонных работ. Просто в другие сезоны и занятость выше да и с дорогами, например, не очень.
Древесина зимней заготовки не хуже и не лучше - больше скажется разброс характеристик, вызванный условиям роста, возрастом, сушкой итд.
Лучше других аргументов и доводов мировоззрение защищает полиция (с) С. Лем Все самые большие глупости на свете делаются с серьезным выражением лица Тот самый  
+
-
edit
 
Invar> Древесина зимней заготовки не хуже и не лучше - больше скажется разброс характеристик, вызванный условиям роста, возрастом, сушкой итд.

Не сказал бы! Особенно сосна даёт резкое отличие по структуре. А так в остальном правильно.
 3.6.133.6.13
+
-
edit
 

carlos

опытный

Сколько прожил в Архангельской области - ни разу не видел, чтобы новый сруб разбирали, а потом снова собирали. Разве что на вывоз, куда-нибудь далеко: тогда да, рубят где удобнее, потом расточковывают венцы, раскатывают, везут заказчику, снова собирают. Но надо торопиться, особенно если сруб не из кругляка, а из лафета или бруса.
Мы рубили сразу на мох, причем с дверьми и окнами - только сверху оставляли зазор сантиметров пять. Потом сруб стоял год-полтора, оседал; после осадки конопатили паклей снаружи и изнутри. Пока сруб выстаивался - можно было черные полы набрать.
 3.6.133.6.13
+
-
edit
 

Mishka

модератор
★★☆
Meskiukas> Не сказал бы! Особенно сосна даёт резкое отличие по структуре. А так в остальном правильно.

Не, самое хреновое — это берёза. Так перекочевряживает, что только диву даёшься, как же дерево ровно стояло. :)
 3.6.133.6.13
DE Бяка #15.02.2011 00:41  @Meskiukas#14.02.2011 19:39
+
-
edit
 

Бяка

имитатор знатока

Бяка>> Сами же знаете, что наиболее легко обрабатывается влажная древесина. Но наиболее качественный дом получается из дерева, срубленного зимой.
Meskiukas> Herr Бяка! Не сырая. А влажная. 15% влажность. Вы упорно с остервенением путаете сырую с влажной. на зиму дерево все соки в корни гонит. Наиболее плотная и менее сырая древесина.

Я написал что " наиболее легко обрабатывается влажная древесина."
Вы мне отвечаете, " Herr Бяка! Не сырая. А влажная. 15% влажность. Вы упорно с остервенением путаете сырую с влажной." А затем пишите, что "Наиболее плотная и менее сырая древесина."


Так что, если кто и "путает", то это не я.
 3.6.133.6.13
+
-
edit
 

Бяка

имитатор знатока

carlos> Сколько прожил в Архангельской области - ни разу не видел, чтобы новый сруб разбирали, а потом снова собирали. Разве что на вывоз, куда-нибудь далеко: Пока сруб выстаивался - можно было черные полы набрать.

Так никто не запрещает.
Но, всёже, это не слишком подходит для работы "под ключь". Слишком долго ждать естественной усадки. От 6 месяцев до года.
Если иметь уже готовые собраные срубы, высушенные,то усадка длится буквально пару недель. Сразу можно делать чистовую отделку.
Или надо сушить дерево в сушке.
 3.6.133.6.13
+
-
edit
 
Mishka> Не, самое хреновое — это берёза. Так перекочевряживает, что только диву даёшься, как же дерево ровно стояло. :)
Извиняюсь не совсем точно выразился. Сказать так надо сосна рубленная, заготовленная зимой плотная и звонкая. В этом смысле. :) А берёза да крути её, не хуже ёлки. Та, особенно если сырой распустили на доски, всё, в букву S может уйти.
 3.6.133.6.13
LT Meskiukas #15.02.2011 02:18  @Бяка#15.02.2011 00:41
+
-
edit
 
Бяка> Так что, если кто и "путает", то это не я.

Влажная, она почти сухая, в обыденном смысле, горит хорошо, наибольший жар даёт. Срубленная недавно до 60% влажности имеет. Это про сырой лес, с корня, про который Вы ведёте речь. Опять трындёж начался.
 3.6.133.6.13
LT Meskiukas #15.02.2011 22:33  @Meskiukas#14.02.2011 19:32
+
-
edit
 
Kuznets>>> оперение наборное или это из цельного куска так сделано?
Fakir>> Из цельного, в чём и цимес :)
Meskiukas> Ну, да, заготовку проваривают в кипятке и потом по слоям годовым аккуратно разбирают и краёв. В центре цельный кусок! Если надо поподробнее сделаю фото.

Вот и сделал.
Прикреплённые файлы:
SNC00145.jpg (скачать) [432,83 кбайт, 33 загрузки] [attach=210806]
 
 
 3.6.133.6.13
RU Dem_anywhere #01.03.2011 15:49  @Meskiukas#15.02.2011 22:33
+
-
edit
 

Dem_anywhere

аксакал

Meskiukas> Вот и сделал.
даже не по слоям разобрали...
 3.6.133.6.13
+
-
edit
 

matelot

аксакал
★★
Конкурс выиграла новгородская компания «Реставратор». В конце прошлого года мне звонит академик Вячеслав Петрович Орфинский, который очень активно борется за памятники Карелии. Просит срочно приехать в Лазарево. Я поехал на машине из Кириллова, туда-обратно около 1500 км получилось. Деревня брошенная, там давно никого нет, на GPS она не отмечена. Мы едем вдоль изрезанных берегов озера, катаемся уже четыре часа, смеркаться начинает, а найти деревню не можем. Наконец какого-то мужичка встретили, он нам дорогу указал. Мы приезжаем туда и смотрим: три парня, молодые рабочие, лет по двадцать с хвостиком, которые и объясниться с нами могли с трудом. Понятное дело, что о научной реставрации они ничего не знают и ничего не умеют.
Когда ведутся реставрационные работы, каждый элемент имеет свою бирку на так называемом маркировочном чертеже. Каждый элемент маркируют, чтобы объект можно было восстановить в первоначальном виде. А они разобрали самую старую в Карелии деревянную часовню и не замаркировали бревна. Говорят, что мелом что-то рисовали, а надписи стерлись, но я думаю, там и мела не было. Старые бревна выкинули, полы XVI-XVII века выкинули, полы XIX века распилили. На их место поставили новые полы, сделанные бензопилой. Конец года уже близко, объект нужно сдавать. Парни начинают собирать старую древесину, и, естественно, у них не попадают бревна куда надо, какие-то части вылезают. И они делают очень просто: берут бензопилу и подпиливают лишнее.
Я глубоко убежден, что в фирме «Реставратор» рассчитывали на то, что в такую глушь никто с проверкой не приедет. Все обнаружилось случайно. Ученик Орфинского поехал туда взять керны — вынуть из бревна фрагменты, чтобы по слоям определить возраст древесины. Поняв, что происходит, Орфинский начал гнать волну, приехали чиновники из местного министерства культуры, местный журналист, три человека из методсовета (федеральный научно-методический совет при министерстве культуры РФ. — Esquire) — я и еще два специалиста из Карелии. И представители карельского министерства под давлением публики вынуждены были остановить работы.
То, что сделали с часовней — грубейшее нарушение правил реставрации. Международные стандарты по реставрации деревянной архитектуры, которые Россия подписала, гласят: необходимо использовать исторический материал, исторические технологии, исторические инструменты, и рабочие должны быть специально подготовлены. А они все ровно наоборот сделали — другим инструментом, по другим технологиям, и рабочие безграмотные. Венецианская хартия 1964 года говорит, что основной принцип реставрации — это сохранение материальной культуры: то, что сохранилось и дошло до нас является самой главной ценностью, это то, что мы пытаемся сохранить. А они взяли и выкинули полы XVI века. Слава богу, просто положили в стороне — как ненужные, так что совсем эти полы не утрачены. Работы остановили, фирма «Реставратор» прислала новых рабочих, якобы специалистов, которые перевезли бревна в Сегежу — где Ходорковский сидел, — чтобы там уже часовню собирать. Через некоторое время меня снова вызывают. Я приезжаю — смотрю, а там чашки (углубления для соединения бревен. — Esquire) вверх смотрят, хотя в оригинальном варианте они вниз направлены. Спрашиваю человека: «Скажите, а почему вы сделали чашки вверх?» А он мне говорит: «Знаете, я подумал, что так воды меньше попадать будет». Это значит, что человек вообще ничего не слышал о Венецианской хартии. Я его спрашиваю: «А вы когда-нибудь по дереву работали?» — «Да, — говорит, — конечно, у нас в Новгороде музей под открытым небом». Я смотрю их инструмент и понимаю, что к реставрации он не имеет никакого отношения. Купили советские топоры и работают.
В Сегежу приехала министр культуры Карелии, она сказала, что работы нужно остановить и сделать все, чтобы сохранить часовню. Я даже удивился. По идее, местные власти обязаны расторгнуть контракт и лишить лицензию фирму, которая берется за реставрацию и уничтожает памятник, но этого не происходит. Местный министр культуры не хочет ругаться с федеральным, насколько я понял, и там еще много других факторов. Я сначала не понимал, почему при проведении конкурсов на реставрацию ставят такие маленькие сроки — ведь очевидно, что они заведомо невыполнимы. А недавно Навальный рассказал про некоторые объекты в Сочи, где срок — 1 день. Навальный говорит — и я склонен с ним согласиться, — что это делается для того, чтобы конкурс выиграл только тот человек, на которого он рассчитан. Понятно, что за день ничего не сделаешь, но в контракте есть приписочка, которая позволяет по договоренности с заказчиком растягивать сроки. То же самое, видимо, происходит и в реставрации. Только в Сочи за большие деньги плохо строят, а памятники архитектуры за большие деньги уничтожают. Таких примеров много. Городу Белозерску было в 2012 году 1150 лет. Губернатор Вологодской области обратился к президенту, чтобы Москва выделила деньги на реставрацию белозерской Ильинской церкви. Это XVII век, там сохранилась уникальная живопись по дереву — около 30 квадратных метров. Деньги были выделены, но конкурс проводился так же, как с Ильинской часовней, так что его выиграла фирма «Рога и копыта». Они мне сразу звонят и предлагают субподряд. Я спрашиваю: «А у вас материалы есть?» Конкурс ведь летом проводился. Они мне говорят: «Да что там материалы!» Тогда я спрашиваю: «А вы до этого по дереву работали? Можете назвать сделанные вами объекты?» — «Да, — говорят, — но так, навскидку, объекты вспомнить сложно». Я работаю 41 год, меня ночью разбуди — я с ходу могу на пальцах двух рук перечислить сделанные объекты. Выяснилось, что раньше эта фирма ничем таким не занималась. И при этом выиграла конкурс. А на все работы — три месяца. От субподряда я тогда отказался. За такие сроки работу выполнить нельзя, тем более материала нет. Это же не ударная комсомольская стройка, а исторический памятник. Но я был автором проекта реставрации, из министерства культуры мне прислали бумагу, что мне надо вести авторский надзор.
Когда эта фирма начала работать, они привезли другой материал — было сделано из сосны, а они привезли елку, надо было зимнюю — они привезли летнюю. Бревна взяли другого диаметра, работали не историческим инструментом, а бензопилой, ну и так далее. Я пишу в журнале надзора: работы остановить. А прораб, молодой парень, мне говорит: «Ты типа не парься, мы обо всем договорились, ты только мешаешь процессу». Когда ты бессилен что-либо сделать, естественно, это угнетает дико. Когда работы надо было сдавать и строители приехали ко мне подписывать акт, я им сказал: «Ребят, я этого сделать не могу, я вас предупреждал — это не работа». Понимаете, я ученый, я должен фактам в глаза смотреть. Если дипломат не идет на компромисс, то он не дипломат, а если ученый идет на компромисс, то он не ученый. Мне говорят: «Давай „пи“ вместо 3,14 сделаем 2,8, ну что ты уперся в эти 3,14!» Но я не могу сказать: «А хрен с ним, надо же договариваться, пусть будет 2,8».
Тогда как раз новым министром культуры стал Мединский, и Константин Михайлов из Архнадзора смог как-то устроить, что я к нему на прием попал. Это отдельная история вообще: мне 600 км туда и 600 обратно, в Москве я сутки. Приезжаю, сижу хрен знает сколько в этой приемной и потом три минуты с Мединским беседую — ни о чем. Он говорит: «Вот у меня есть помощник, который с вами созвонится и все вопросы решит». Действительно, звонит мне его зам: «Что вы хотите?» Я говорю: «Во-первых, чтобы остановили эти работы, а во-вторых — лишить лицензии этих людей, потому что они испортили памятник». Он мне говорит: «Это ваша личная точка зрения». Тогда я сказал: «Простите, я член методсовета, технического совета, лауреат Государственной премии, у меня 41 год стажа, и вы мое мнение равняете с мнением людей, у которых образования — два класса, три коридора».
В результате из министерства приехала комиссия — молодой парень, лет 30 с небольшим. Спрашивает, кто готов подписать акт о выполненных работах. Музей — готов, технический надзор — готов, департамент культуры области — готов. А кто против? Я против. Все выходят, мы остаемся с этим молодым человеком. Он мне говорит: «Вам надо подписать акт». Тогда я ему отвечаю: «Вот здесь, извините, я сделать ничего не могу. Вы человек молодой, а я изучал марксизм-ленинизм еще — там есть такой метод абстрактного мышления. Вот представьте себе на секундочку, что вас завтра здесь не будет». Он встрепенулся. Я говорю: «Дай вам Бог тысячу лет жить, может, вы завтра станет министром, премьером, президентом. Но я-то отсюда никуда не денусь — я умею делать только это, и я этим занимаюсь всю жизнь. И вы уедете, а меня спросят: Попов, это ты подписал то, что памятник уничтожили?» Короче говоря, объект до сих пор не закрыт. Не знаю, выплатили или не выплатили этой фирме деньги, но лицензию у нее не отобрали. Я все время предлагаю: ребята, давайте разбирать то, что они сделали, проводить нормальный конкурс. А памятник гибнет, уже второй год. Министерство культуры выдает тысячи лицензий на реставрационные работы — в стране просто нет столько фирм, которые могут это нормально делать. Это значит, что есть фирмы, у которых стол, стул, телефон и счет в банке. Они ведь могут дать любую сумму отката, а потом свистнуть в середине лета в два пальца — приходите к нам, ребята, на субподряд! А то, что ребята в такие сроки ничего не сделают, не беда, работу ведь свои принимают. Как мне тот прораб сказал: «Мы уже обо всем договорились». У нас нигде не учат реставрации, у нас нет специалистов. Те, которые были, не берутся за федеральные проекты, потому что не могут так работать.

Каша из-за топора

Архитектор-реставратор Александр Попов рассказывает, как министерство культуры выделяет деньги на уничтожение памятников русского деревянного зодчества. // esquire.ru
 
 32.0.1700.10732.0.1700.107
RU ждан72 #21.02.2014 18:35  @matelot#12.02.2014 23:12
+
-
edit
 

ждан72

аксакал

matelot> Конкурс выиграла новгородская компания «Реставратор».
ничего нового и необычного. и даже сговора могло не быть. просто по закону если к завтрему не построят то у района деньги на три следующих года отберут. так что вероятнее всего оплата прошла согласно договора и дальнейшие действия никому не интересны.
но это не имеет никакого отношения к деревянному зодчеству.
мир устроен гораздо проще чем вы думаете.  11.011.0
Последние действия над темой

в начало страницы | новое
 
Поиск
Настройки
Твиттер сайта
Статистика
Рейтинг@Mail.ru